Алла Георгиевна: Добрый день, дорогие друзья. Очень рада приветствовать вас всех на сегодняшнем мероприятии. Если мы все будем активно участвовать, то я думаю, что у нас получится прекрасный форум, результатом которого будет масса предложений, связанных с совершенствованием системы финансирования, кредитования, реального сектора экономики. И если мы при этом на первый план поставим заботу о людях, об их здоровье, об их высокой производительности, об их прекрасном жилищном устройстве и финансовом благополучии, то у нас получится очень хороший форум. Я приветствую вас от имени ассоциации экономических программ и от имени международной гильдии финансистов. Мы пригласили на наш форум очень значимых людей, которые непосредственно занимаются проблемами финансирования, кредитования и реального сектора экономики и всех инфраструктурных подразделений нашей страны. И я думаю, что сегодня должен получиться очень интересный плодотворный, результативный разговор.

Дело в том, что вы все читали концепцию развития экономики России «Долгосрочная социально-экономическое развитие до 2020 года», где очень четко определен целый ряд параметров. Цель главная - добиться устойчивого экономического роста и увеличение доходов граждан нашей страны на основе диверсификации экономики, модернизации технологий и инерционных моделей развития. Так было сказано нашим уважаемым президентом. Более того, целый ряд цифр нашли реальные отражения в этом важном документе. Что я имею в виду? Обратите внимание, доля промышленных предприятий, которые осуществляют инновации, должна увеличиться до 40-50% . Казалось бы, не так уж и много, но если вы возьмете другую цифру, долю инновационной продукции, то она должна возрасти в 10 раз. Доля высокотехнологического сектора экономики, экономики знаний в ВВП должна возрасти до 17-20%, среднемесячная зарплата должна быть не менее чем 2000$. И целый ряд других моментов, а самое главное еще, акцент все время на людей. На то чтобы финансирование образования, здравоохранения, науки составляло не менее чем высший мировой уровень. Вот такие высокие параметры. Если мы с вами сегодня не развернем эту работу полномасштабную, то, конечно, к 20-му году ничего этого мы достичь не сможем. Поэтому работать надо сейчас, сегодня и конкретно. Не лозунгами, а конкретными механизмами.

Конечно, мне хотелось бы начать с того, что мы, думая о человеке, предоставили первое слово для выступления доктору Равшалю Леониду Михайловичу, директору московского НИИ неотложной детской хирургии и травматологии. Он много раз показывал образцы поведения настоящего врача, настоящего человека с большой буквы, котороый думает о здоровье людей. Но это одновременно и политик, который не стесняется высказываться очень четко тогда, когда речь идет о каких-то не совсем рациональных, принимаемых решений. Это очень хорошо, потому что лучше подкорректировать проект решения, нежели потом его исправлять. Особенно, что у нас часто бывает. Принимают закон, а потом вносим в него море поправок. И поэтому я первое слово хочу предоставить доктору Рошалю Леониду Михайловичу.

Рошаль Л.М: Добрый день, дорогие друзья. Во-первых, я сначала не понял, туда ли попал: в реальный сектор экономики. И довод этого заседания, там мы сидели, и я нашим корифеям задал вопрос: "А вообще здравоохранение является реальным сектором экономики или не является сердцем реального здравоохранения?" Вопрос этот не праздный, вопрос нормальный, потому что многие считают, что здравоохранение не является реальным сектором экономики. И вот по остаточному принципу так оно и финансируется. И мы забываем о тех работах, которые фундаментально были приведены много лет тому назад, которые доказали (вы меня поправьте тогда пожалуйста в цифрах), что на каждый рубль вложенный в здравоохранение, мне еще сказали сегодня в образование, государство получает 6 рублей прибыли. Это реальный сектор? Или не реальный сектор? Я считаю, что это реальный сектор. И к реальному сектору нужно относиться, как к реальному сектору: чем больше дашь, тем больше получишь. Я не экономист, я детский доктор, но это просто ясно.

Мы видим те старания, которые есть со стороны правительства в увеличении финансирования здравоохранения. Ну, иногда это идет типа таких больших реклам. Но это все равно правильно. Вот национальный проект, который был сделан, вложены были большие деньги в национальный проект - это первое. Здоровье - это первое такое крупная была подвижка в сторону увеличения финансирования здравоохранения. И самое главное предложение конкретным тонким вещам, как-то финансирование первичного звена, у нас могло оно совсем рухнуть. Потому что закрылись бы поликлиники, акушерские пункты, фельдшерские при таком отношении государства к этому звену, которое есть. И то, что сделано было правительством, Путиным, когда увеличили заработную плату участковым врачам и медсестрам на 10 тысяч - это рублем каким- то образом укрепить. Потому что резкая нехватка кадров была. Это дало свои результаты и дало определенные подвижки. Деньги были выделены на образование, они не настолько эффективно сработали, как деньги, выделенные на центры высокой технологии, которые давно должны были быть открыться, которые до сих пор строятся, и не везде хорошо было продумано несколько лет. Вот рядом с вами на полянке построен НИИ неотложной детской хирургии, травматологии - центр высокой технологии по оборудованию и по качеству работ. Он был построен за 1,5 года Правительством Москвы за деньги города Москвы, без копейки денег федеральных. То есть российскими проектами и российскими руками. То есть Россия тоже может без привлечения вот этих модулей, немецких, которые собираются в центре высоких технологий тоже строить и тоже все делать, если есть желание хорошее. Ну а сейчас вообще эти центры передали, забрали из Минздрава соцразвития, передали какие-то другие ростехнологии. Это такого в истории здравоохранения не было. Все, что было построено, было построено Минздравом Советского союза, без привлечения других организаций. Это нехорошая тенденция передавать. И раньше у нас было министерство здравоохранения и было министерство промышленности, объединенные промышленности. Мы вместе даже работали. А теперь промышленностью занимается супруг, здравоохранением занимается супруга. Я думаю, что это не совсем верно. Все равно координирующим центром должно быть здравоохранение.

Теперь в отношении конкретного финансирования здравоохранения. Сейчас вы слышали, Путин говорит, мы поддерживаем это, когда увеличен налог, правда Шохин говорит, что это плохо, на 2% из фонда заработной платы. И мы получаем четыреста с лишним миллиардов рублей на здравоохранение. Подчеркиваю, не бюджет добавил, а за счет повышения было добавлено. Здесь люди все сидят понимающие, они понимают, о чем я говорю, было добавлено 400 млрд. Это хорошо или плохо? Это замечательно, что эти деньги мы получили. Жаль, что мы не получили это за счет бюджета. Жаль. Мы получили эти деньги. Теперь очень важно, как эти деньги будут расходоваться, потому что распилить можно за две минуты. И здесь должны быть конкретные направления вложения, с моей точки зрения. Это те вещи, от которых зависит жизнь и смерть, инвалидность, прежде всего. Это работа до конца – вот там чуть-чуть, здесь чуть-чуть, там чуть-чуть. А почему не взять целиком, допустим, вопрос скорой помощи. Вложить туда настоящие деньги и сделать ее абсолютно мирового стандарта по всей территории России и больше 20 лет не возвращаться туда, ну, с добавками материально-технической части. Почему нам не укрепить реанимационную службу? Когда не хватает кадров, оборудования аппаратуры зависит в целом по стране. Вот есть такие центральные вещи, которые вероятно надо решать. Мы еще нигде не прочитали гражданское общество. Я выступаю, как президент Национальной медицинской ассоциации России. Здесь не я только, здесь президентов очень много. Я понимаю, что говорю. Чтобы деньги пошли туда, куда должны идти.

Если мы посмотрим в целом на финансирование здравоохранения России - это беда, это позор. 3,7% внутреннего валового продукта. Мы интересуемся, что делается за рубежом - где-то ниже сейчас восьми и семи процентов такого нет валового продукта на здравоохранение. У нас - 3,7%. Ну, где-то на сот с лишним мест сзади. И надо говорить об этом прямо, не надо стесняться. И приезжал один немец, руководитель страховой компании, высшей школы экономики. Кто-нибудь есть из высшей школы экономики? Нет? Ну, нет и не надо. Приезжал и рассказывал нам, как надо строить систему здравоохранения, и как она построена в Германии и так далее. Я задал ему только один вопрос, и я этот пример все время повторяю и вам тоже повторю. "Скажите, пожалуйста, а вот немецкая система здравоохранения могла бы выжить, если бы на нее выделялось 3,7% от внутреннего валового?" Он не понял сначала вопроса. Я ему: "Ну, 3,7% ?" "Нет. Она бы умерла". А мы живем. А мало того, что живем. Мы еще закручиваем гайки и вот таким образом: "Давайте, за это за безденежье, давайте, вот еще лучше работайте, сильнее работайте! Давайте, качество лечения! Давайте, чтобы нас..." Не получиться этого. Никогда не получиться. Мы привели корреляционная зависимость разным странам. Аналитическая записка была и у Медведева и у Путина, в Минздраве. Аналитическая записка была написана комиссией по здравоохранению общественной палаты, где приведена корреляционная зависимость: продолжительность жизни, смертность и вложение. Ведь это что такое - процент во внутреннем валовом продукте? Это проблема ментальности. На что мы хотим истратить эти деньги, как в семье. Вот у меня есть 1000 рублей. Или я буду прогуливать, покупать водку, или я буду на сигареты, или я куплю велосипед, или я поеду отдохнуть. Или * - что? значит у нас еще, несмотря на начало понимания, в руководстве страны ментальность в окончательном плане здоровья и здравоохранения не повысилась. И мы часто говорим о социальных аспектах. В европейских странах, на социальные нужды выделяется 27,3-27,5% мирового продукта. Там разница есть. Там от Швеции где-то 30 до Португалии, там поменьше 27. У нас в три раза меньше. Вот мы, какое государство социальное или несоциальное направленное государство с вами? Усилие хорошо. Я понимаю, что полно проблем: где взять, у кого отщипнуть, как это сделать. У других стран посмотрите, как это делается. Потому что никакие реформы без дополнительных вложений, о чем говорят, не пойдут. А сегодня эта тенденция идет на дальнейшее уменьшение бюджета. Реорганизация в новые формы бюджетных организаций и внебюджетных, в здравоохранении, направлены чтобы, в конце концов, уменьшить бюджет. Куда его дальше уменьшать? Вы знаете, сколько получает врач в муниципальных учреждениях России? Врач больницы? 7-8 тысяч. Проверьте, мои цифры. Это что такое? Это какое отношение? Если где-то там, в Голландии или где врач самый высокооплачиваемый человек, у нас низведено. А по телику, кроме недоброго о враче ничего не услышишь практически. За исключением двух праздников, которые проходят. Все время здесь не досмотрели, здесь не досмотрели. В целом Россия большая и должна быть четкой, конечно, программа. Не пиаровские программы. Вот допустим, замечательная идея создания "Центра здоровья" в России, которую выделило Минздрав, в центре здоровья создаются. Вот козырек многие министры и руководители: "Вот мы создали!" Показывают по телику центры здоровья. Но как можно такую систему создавать, если это делается за счет внутренних ресурсов. Без определения выпустили определенных положений. И как они штатного норматива. И как это все работает? При чем с закупкой лекарственных средств и прочее. Я за центры здоровья. Во-первых, они не должны разрушать те профилактические, которые есть. И, во-вторых, они должны быть обоснованы чем-то.

Ну, в общем, у нас проблем много. Мы стараемся. Мы сейчас хотим ввести саморегуляции профессиональной деятельности в здравоохранении. Попросить у государства передать нам, гражданскому обществу, вопросы аттестации и сертификации. Может это каким-то образом получить более качественного доктора, а этим должны заниматься профессионалы, профессиональные организации: хирургов, терапевтов, гинекологов, урологов и так далее. Защитить надо права. Этические вопросы. Ну, в общем, у нас такое впечатление, что мы только-только начинаем строить здравоохранение. Но мы не построим здравоохранения без инвестиций в одну из самых важнейших настоящих нашу жизнь и форму - это здравоохранение. А всем я желаю здоровья. Спасибо.

Аксаков А.Г: Добрый день, уважаемые коллеги. Вы знаете, что в России падение объемов производства ВВП, промышленного производства было самым большим из стран 20-ки. Понятно, что Россия будет постоянно испытывать влияние мировых рынков, потому что мы часть глобального мирового финансового рынка. И колебания, которые будут проходить в других странах, они так или иначе будет влиять на ситуацию в нашей стране. Тем более, если разразится мировой кризис, а в принципе экономика развивается циклично и неизбежно будет когда-то и следующий кризис. Соответственно мы это влияние и будем испытывать. Но вот глубина падения, она зависит от того, насколько диверсифицирована экономика, насколько емкий внутренний спрос на продукцию, в том числе реального сектора. А у нас сегодня практически существует однобокая зависимость от внешних рынков. И соответственно, если на внешних рынках ситуация резко меняется в негативную сторону, то мы испытываем большее влияние, вот этого негативного влияния, на внутреннюю экономику. В результате получили вот такое вот глубокое падение. Соответственно задача выходить из кризиса непросто восстанавливая, то, что было у нас до кризиса, а выходить на новой технологической основе, на основе модернизации и так далее, диверсифицируя экономику. Такой клич нашей власти бросили. Не просто бросили. Значит, разрабатывается программа, есть соответствующие рабочие группы. В Сколково вы знаете, вот сейчас создается, иные есть направления, определены приоритеты модернизации. И это абсолютно правильно, на мой взгляд, в том смысле, что создается атмосфера. Она потихонечку внедряется в голову и умы наших граждан. Помните, Ленин говорил: "Идея, овладевшая массами, становится материальной силой". И вот через прессу, через вот такую работу, чрез программы, конечно же, эта идея будет овладевать массы.

Но еще лучше она начнет овладевать массами, если бизнес, граждане, все общество почувствует запах денег, почувствует, что деньги на модернизациях, на инновациях, на новом технологическом развитии можно заработать. Сейчас вот под влиянием этой атмосферы многие бизнесмены начали, может быть, впервые формировать программы модернизации своего бизнеса, переоснащение и так далее, развитие инновационного. Но это где-то дань моде многих. Не у всех, но у многих. А вот если бизнес почувствует, что он может заработать. Что вот здесь есть какие-то ресурсы, которые могли бы подкрепить его работу, то тогда ситуация в корне изменится. А каким образом этот "запах денег" обеспечить? Ну, часть денег есть у банков. Вот сейчас говорят, денег у банков много: 1,5 триллиона по оценкам экспертов, примерно 1,5, чуть меньше. Так называя, лишняя ликвидность у кредитных организаций. То есть у банков деньги есть, а они их не дают в реальный сектор. Почему? Абсурдно вроде бы. Для банков кредиты - это хлеб. Они берут деньги вкладчиков, начисляют проценты на эти вклады, они должны рассчитываться с вкладчиками и с другими клиентами. Но для того чтобы рассчитаться, надо отработать эти деньги, надо запустить их в экономику, давать кредиты. А кредиты не дают, направляют в иные сектора. Увеличилась доля ценных бумаг в портфелях кредитных организаций, иных инструментов. Почему? Потому что риски высокие. Потому что у многих балансы плохие. А требования центрального банка такие, что если у предприятия баланс нехороший, то вы должны сформировать соответствующие резервы на выданный кредит. И чем хуже баланс, тем больше рисков, тем больше эти резервы. Иногда получается, что на выданный кредит вы должны столько же денег отчислить в резервы. Естественно невыгодно кредитной организации. Поэтому очень важно разделить риски.

Кто может разделить риски с банком? Может разделить риски государство. И такая работа в принципе уже началась. Ну, я на примере ассоциации региональных банков. Мы заключили соглашение с Роснано, провели несколько совещаний с банкирами, обратились к ним представители Роснано, что вот у нас есть проекты, мы отобрали несколько проектов, окупаемые, эффективные, которые точно будут реализованы. Но мы можем профинансировать по закону только 49% стоимости проекта. Вот остальные 51%, если вам интересно проаккредитуйте и тогда проект пойдет в жизнь. И действительно некоторые кредитные организации взялись за это, то есть начали уже финансировать, ну, такие прорывные технологии. Почему? Во-первых, разделение рисков он берет на себя не весь риск. Во-вторых, сам отбор в Роснано, ну, по крайней мере, вот то, что я знаю, очень жесткий, очень эффективный. И он гарантирует, что банку будет достаточно высокая возвращаемость этих средств. Поэтому и кредитная организация на такую работу идут.

Поэтому этот опыт, на мой взгляд, надо распространить и на другие институты развития. Есть Российский банк развития, работающий с малым бизнесом. Значит в РосГУЭР должна быть квота на кредитование инновационных проектов. Правда, один момент. Это я уже сам себе обращаю его. Мы до сих пор не определили в законе, что такое инновации. Что такое инновационный проект. Соответственно, возникает вопрос - По каким критериям отбирать эти инновационные проекты, для того, чтобы соответствующим образом их финансировать? Это наша работа. Но опять же хотел подчеркнуть, в РосГУЭР не дожидаясь нашего решения депутатов, правительства сам определил вот эти проекты и сейчас собирается запускать такую программу. Далее в ВЭБе точно такая же должна быть квота. И в иных институтах развития, во всех, на мой взгляд, должна быть такая квота на инновационные проекты. И тогда банки, почувствовав, что вот здесь вот есть запах денег, они с большим интересом пойдут в эту сферу.

С другой стороны люди, которые поймут, почувствуют что: "Да. Оказывается на идее можно заработать. Оказывается, их готовы финансировать, в том числе банки готовы кредитовать!" Значит, начнут шевелить многие мозгами. Потому что многие разочаровались, многие имели и хорошие идеи, но не могли их реализовать. Но когда вот эта вот атмосфера, запах денег почувствует население, «головастики» наши, креативные люди, то, на мой взгляд, они начнут больше генерировать таких идей. А банки будут искать по предприятиям, по научным учреждениям людей, которые такие идеи имеют, которые имеют проекты, для того чтобы финансировать. Вот это для запуска.

Но у любого института развития средства ограничены. У ВЭБа много денег, у Роснано достаточно много денег выделено, но эти ресурсы ограничены. Это можно запустить проект, а дальше то он должен идти постоянно, непрерывно. И вот здесь мы считаем, кредиты, выделенные по стандартам институтам развития, например Российского банка развития, ВЭБа, Роснано должны рефинансироваться центральным банком. А у центрального банка денег неисчерпаемо. Он может напечатать их сколько угодно. Значит, сформировали пол кредита, выданные по жестким стандартам, направленные на кредитование инновационных проектов, этот пул кредитов рефинансирует центральный банк. Я вижу ухмылочки некоторых. На самом деле уже запустили. По малому бизнесу началось рефинансирование кредитов, в небольшом объеме, но это опыт, его надо накопить. Поэтому ничто не утопично. Все в принципе работает. И это мировая практика. Это не я выдумал, вот здесь стою перед вами вещаю. Это мировая практика, так работают многие ведущие страны мира.

Но еще один аспект, который я хотел бы отметить. Наша финансовая система очень слабая. Вот мы предъявляем претензии банкам, но наш совокупный капитал наших банков, меньше капитала любого крупного западного банка или японского банка. Соответственно и обладает он очень короткими ресурсами. Вот сказал 1,5 трлн. ликвидности, но эта ликвидность короткая, она небольше года. А на инновационные проекты нужны длинные деньги. И поэтому нам нужна, конечно, для модернизации страны нужна модернизация системы. И поэтому приветствую, что идею выдвинули мировой финансовый центр. Будет у нас мировой финансовый центр, не будет, но очень важно. Я считаю, что это второе дело вот мировой финансовый центр. А то, что под мировой финансовый центр создали концепцию, программу и наконец-то начали принимать законы, которые десятками лет у нас обсуждались в государственной думе: о секьюритизации. Это означает, что предприятие сможет под обеспечение денежных прав требований... Вот у вас есть права требования к своим дебиторам, вы эти права требования можете собрать их в один пулл и под них выпустить облигации. Во всем мире это делается, у нас нет. Соответственно вы сможете таким образом привлечь деньги. Вот как раз закон секьюритизации на это направлен. Вы не можете закладывать банковских суд у нас. У нас нет номинальных счетов. На этот на любой счет могут наложить арест. Но номинальные счета нельзя наложить арест. Вот закон о секьюритизации как раз направлен на это. Закон о клиринге наконец-то принимается и так далее. То есть мы начинаем гармонизировать финансовую свою систему благодаря этой идее мирового финансового центра. Поэтому я надеюсь, что всё вот сейчас задвигается, заработает под ту идею, которое наше руководство выдвинуло. Спасибо.

Алла Георгиевна: Свои суждения по поводу новых механизмов Аксаков Анатолий Геннадьевич, президент ассоциации региональных банков России, депутат государственной думы. Даю слово второму депутату государственной думы Лиане Витальевне Пепеляевой, депутату Госдумы, заместителю председателя комитета государственной думы по финансовому рынку, предоставляю слово.

Пепеляева Л.В.: У нас в программе пленарного заседания есть разные аспекты, темы государства частного партнерства и есть еще такой элемент: указан фондовый рынок и IPO. Вот я приведу пример, практическая работа сейчас осуществляется и в самое ближайшее время будет завершена.

В прошлом году был создан на московской межбанковской валютной бирже совместно с Роснано новый сегмент. Называется он "Рынок инноваций и инвестиций". Для того чтобы способствовать выходу инновационных компаний на этот рынок была создана при этом сегменте рабочая группа. Я ее возглавляю. Наша задача создать предпосылки новые и законодательные и подзаконные, то есть постановления правительства и акты других ведомств, которые имеют отношение к этой проблематике. Для того чтобы можно было действительно малым и средним компаниям, у которых есть инноватика помочь получить дополнительное финансирование через биржу. Понятно, что большинство инновационных компаний есть разные стадии, вы все прекрасно знаете, стадия пассива, есть венчурное инвестирование. Есть более высокий уровень, это когда компания в принципе готова выйти на биржу, готова сделать первичное размещение, но имеет к этому огромное количество препятствий. И главное препятствие - это деньги. Так как для того чтобы разместиться и получить финансирование, безусловно, необходимо иметь ту самую идею, в которую люди вложатся и купят акции эта компания, но даже если такая идея есть, необходимо чтобы серьезные консультанты занялись данной компанией, а услуги организаторов размещения солидных, те, которые способны вывести компанию на биржу стоят дорого. Примерно, если мы ведем речь о первичном размещении в 150 млн. рублей, я говорю среднюю цену, то цена вопроса выхода компании на биржу может быть 5 млн. рублей, может быть 7,5 млн. рублей. Это не только те услуги, которые оплачиваются консультантам, лизинговым агентам и организаторам размещения, но и это еще плюс те платежи, которые исчисляются биржей, те платежи, которые исчисляются государственной пошлиной. Сумма большая. Естественно компании, у которых есть инновации в голове, как правило, такими деньгами не располагают.

Значит, есть мировой опыт, который говорит, что если есть инноватика, то вообще нужно помогать. И помогать государству. Очень интересный есть опыт в Польше. У них очень мощное идет размещение как раз инновационных компаний. Они поддерживают за счет государственных денег такие компании. Есть неплохой опыт в Казахстане. Определенные элементы поддержки они делают. И мы пришли к выводу, что государство тоже должно участвовать в этом процессе. Значит, сейчас эту идею мы предложили, она была озвучена, в том числе на комиссии по модернизации, президент поддержал нашу идею. И сейчас мы находимся в завершающей стадии подготовки акта, который эту идею воплотит в жизнь. В чем она заключается? Она заключается в том, что стоимость выхода компании на биржу будет 50% возмещаться государством, я пока говорю цифру 50, скорее всего она, 50%, цифра и будет одобрена, 50% будет платить компания. Естественно государство будет платить только в том случае, если компания успешно разместилась. То есть, если рынок доказал, что эта компания интересна и в нее вкладывают деньги. Если компании, которые у нас уже размещались, так эти компании есть, может быть, кто-то знает у нас в прошлом году, в декабре прошлого года первое размещение прошло инновационной компании через этот сектор. Это был институт стволовых клеток г. Москва. Очень мощно размещение прошло. Не исключено, что сегодня будет размещение еще в инновационном секторе и готовятся дополнительные. Но эти размещения прошли естественно без господдержки, а многие компании без господдержки на этот рынок выйти не смогут. Вот поэтому мы предполагаем, что часть расходов государство должно компенсировать. Очень сложный вопрос: что и кто будет источником компенсации? Сейчас мы как раз эту тему рассматриваем. Возможно, это будут те или иные институты развития. Возможно, мы пойдем по пути, что это будут фонды поддержки малых и средних предприятий, которые региональные. То есть финансирование федеральное, а распределение региональное. В том числе сегодня мы проводим завершающую работу, для того, чтобы определиться, кто будет платить. Но то, что такие вещи делать нужно. Да - это нужно. И такое решение будет принято в самое ближайшее время.

Еще такой момент. Есть целый ряд других препятствий, которые не позволяют компаниям инновационным выйти на биржу. Это определенные ограничения, которые у нас сейчас ввела ФСФР. Мы сейчас тоже определяемся, и целый ряд нормативных актов будет принят на устранение этих препятствий. Возможно, мы пошире посмотрим, пообсуждаем, в том числе возможно тему аукционную поддержку, того менеджмента компаний, которые выводит компании на биржи. То есть ряд вопросов мы готовим. Это не законодательная работа. Мы смотрим весь средств проблем, которые есть. И одновременно работаем со всеми министерствами, для того чтобы эти проблемы снять. Вот мое краткое сообщение, касающееся данной тематики.

Алла Георгиевна: Большое спасибо. Леона Витальевна, я бы только хотела бы очень предупредить об одном. Принимая вот все эти решения, я бы очень просила стратегически взвешивать последствия. Потому что наша беда заключается в том, что мы порой выстраиваем красивые схемы, забывая о том, что надо посмотреть, ретроспективно и перспективно к чему они приводили или приводят. Например, вот было сказано: "Центральный банк может вообще печатать сколько угодно денег". Печатать можно, только вопрос то о том, что инфляцию мы с вами в 90-е годы пережили свыше 2000%. И это естественный процесс. Если у нас нарушается баланс между денежными средствами и товарной массой, то извините меня, пожалуйста, мы можем увеличить денежные средства очень сильно, оно у нас при всем желании, если не увеличилось параллельно товарная масса, то мы будем иметь инфляцию.

Пепеляева Л.В.: Алла Георгиевна, хорошо, что вы эту тему подняли. Это очень важный вопрос, то, что вы говорите. Конечно, у нас есть главные тренды, которых мы будем придерживаться. И, конечно, снижение инфляции - это наш базовый тренд. И все меры, которые принимаются, различные меры предлагаются сейчас, они должны быть, конечно, все равно результаты главных трендов укладываться. Вы совершенно правы.

Алла Георгиевна: Вот эта взвешенность позиций, должна быть четкой. Но мировой кризис имеем именно потому, что цены у нас на 100% оторвались от реальных затрат, от реальных потребностей, от реального спроса в конце концов.

Пепеляева Л.В.: Абсолютно вы правы, потому что мне кажется, что все решения должны приниматься с точки зрения целеполагания в первую очередь. И, конечно, мы должны смотреть последствия в краткий период времени, то есть что мы хотим получить и какие результаты мы ждем. Но и самое главное - долгосрочная перспектива, потому что сейчас предлагается для решения тех или иных проблем абсолютно бывают диаметрально-противоположные решения. Но вопрос оценки с точки зрения, в том числе долгосрочной перспективы *

Алла Георгиевна: И потом еще один момент. Я понимаю, что каждый депутат, он ответственный за принимаемые решения, за свой голос. И я прекрасно понимаю, что человек не может быть семи пядей во лбу. Но, дорогие друзья, привлекайте профессионалов: в академии, в стране, в ВУЗах есть масса людей, которые являются крупными специалистами, которые поработали на практике, которые теоретически очень сильно подкованы. Знают не только российскую практику, знают зарубежную практику. Обращайтесь к ним, консультируйтесь. И только после этого, еще раз повторяю, ретроспективно и перспективно взвешивая эти позиции. Потому что когда я говорю ретроспективно, извините, у нас за плечами огромный, огромный опыт работы страны. И мы проходили уже эти моменты. Не дай Бог второй раз наступить на грабли. И перспективно, потому что мы должны просчитывать, а что будет с нами, с нашей экономикой, с жизнью людей и так далее.

Я бы хотела сделать еще одно маленькое вступление, связанное вот с чем. Бизнес-форум мы с вами затеяли очень масштабно. И мы решили брать поочередно целый ряд проблем, которые детально обсуждать, не лозунгово, а именно теоретически и практически с выходом на конкретные рекомендации, которые мы можем направить в правительство, в государственную думу. Для того чтобы и на законодательном уровне и на уровне решения правительства, можно было принимать разумные, рациональные, народом одобренные решения. В этой связи, конечно, встает вопрос о том, какие проблемы сегодня мы будем обсуждать. Мы выделили три вопроса. Вопрос ЖКХ, вопросы строительства и вопросы нефтегазового комплекса. Это не значит, что именно им мы придаем самое большое значение, но это очень важные отрасли нашей жизни, без которых обойтись невозможно.

Когда же мы говорим о модернизации, а вчера открылся трехдневной форум "Матрица модернизации", то мы должны в первую очередь понимать, что прежде чем говорить об инновациях их надо родить. Они должны рождаться. Или мы должны использовать, то, что рождено за рубежом и оперативно усваивать или рожать здесь. Вчера, например, один из докладов был посвящен космическим проблемам, военной промышленности и тем потрясающим наработкам, которые имеют место быть выше мирового уровня, дешевле мирового уровня. Вот об этом обязательно надо говорить. И, следовательно, в первую очередь мы должны говорить о науке. О том, чтобы она по-настоящему развивалась, чтобы у нас были настоящие доктора, профессора, которыми мы могли бы гордиться, которые становятся нобелевскими лауреатами и так далее.

В этой связи я являюсь еще одновременно заместителем председателя высшей аттестационной комиссии по присуждению ученых степеней и званий. Я хочу сказать, что мы разработали концепцию стратегического развития системы подготовки аттестации научных, педагогических кадров. Завтра она будет слушаться на общественной палате, а в сентябре будет слушаться на заседании правительства. Вопросы модернизации идут сейчас полным шагом. Что на сегодня сделано? Во-первых, пересмотрена вся номенклатура научных специальностей. На сегодня их стало 422. Второе - пересмотрены все 4500 диссертационных советов, которые имелись на территории России. Оставлены только базовые - 2998. Отменены разовые и отменены резервные советы. Прошло укрепление диссертационных советов. Что я имею в виду? Очень высокие требования к докторским советам. Там должно быть по каждому узкому направлению минимум 7 ведущих докторов наук. И поэтому мы отдали предпочтения докторским советам, а не кандидатским. Раньше это было, примерно каждый четвертый, если мы возьмем даже 2004 год, это каждый четвертый был кандидатский совет. Сейчас кандидатских советов осталось 2% из общей массы диссертационных советов. Основная масса - это докторские советы. Поэтому мы рассчитываем на значительное повышение уровня требований к докторским и кандидатским диссертациям. Чтобы это были не переписанные давным-давно известные истины. А это должно быть приращение знаний, что четко определено в положении о кандидатских и докторских диссертациях. Очень жесткие требования стали предъявляться к диссертационным советам, к их работе. Если два замечания делаем диссертационному совету, мы приостанавливаем автоматически его работу. Очень резко повышено требование к кандидатам, к соискателям степени кандидата и доктора наук. Человек, который претендует на докторскую степень, помимо того, что должен иметь монографические работы, минимум 7 публикаций должны быть в журналах научных, которые вошли в закрытый список ВАКа. Это самые признанные журналы, которые рецензируются, которые читаются общественностью, которые имеют огромный тираж и так далее. И коллеги должны высказать, а в чем новизна того, что они выносят на защиту. Какова аргументация? И так далее. Наконец, введена система регистрации оппонентов и ведущих организаций, научных руководителей, дабы неповадно было продолжать научное руководство, если вы не смогли выпустить двух диссертантов, которых вы взяли себе под опеку. Введена система антиплагиат. И многое другое. Это всего лишь первые шаги, которые мы рассматривали. Разработана целая концепция о дальнейшем преодолении тех негативов, которые имеют место на сегодня, которые имели место в прошлом. Я надеюсь, что мы тем самым будем выходить все-таки, на настоящую науку, на приращение знаний. А у нас настолько, честно говоря, у россиян изобретательный ум, удивительно. И совершеннейшая уверенность в том, что если достать возможности, дать возможности людям действительно проявить свои творческие возможности, то перспективы у нас очень хорошие.

Ну, я одно могу сказать, вспомнила, как сейчас выступал Равшаль, когда сказал, что он ответил немецкой делегации, что 3,7% ВВП финансирования у нас здравоохранения. Они сказали: "Тогда бы разорилось вообще. Невозможно было бы содержать здравоохранение". Но нам удивляться не приходиться, мы содержим, мы развиваемся, мы строим какие-то серьезные стратегические планы. А я сразу вспомнила эпизод 1993 года. Я приехала на переговоры с бизнесменами в Германию и когда стала рассказывать о ситуации в стране. И говорю: "На 40% уменьшилось промышленное производство". Один коллега, бизнесмен, такой крупный, говорит: "Госпожа, вы знаете, вас не совсем правильно перевели. Речь идет, видимо о 4%, а переводчик сказал 40". Я говорю: "Нет. Это правду он сказал". А он говорит: "Ну, тогда же не было бы страны". Я говорю: "Нет. Это в Германии не было бы, а Россия есть была и будет, и выкрутимся мы. И выстоим. И обязательно восстановим нашу экономику". Если после войны, извините, в 1947 году, через два года после потрясающей войны, в которую была вовлечена 61 страна, а мы потеряли 27 млн. человек и мы через два года отменили карточки. И мы очень бурно восстанавливали страну, то потенциал в России гигантский. Только надо дать ему развернуться. Не мешать ему жить. Вот это тоже очень важный момент.

Итак, на первом плане все-таки стоит у нас наука, научные исследования, которые должны дать инновационный прорыв. Хватит нам жить в догоняющей экономике. Я помню, как Гайдар несколько раз делал доклады и говорил: "Ну, чего вы удивляетесь. Все клянете 90-е годы. На 50 лет мы всегда отставали», - он надо отдать должное статистику привел большую, начиная с 1800 года. Вот на 50 лет отставали. Не хотим мы больше отставать на 50 лет. Это еще позволительно было при старой технологии. А сейчас, если мы отстанем даже на 10 лет, мы потом уже не выберемся из этого провала. Поэтому нам надо так построить свою работу, которая позволяла бы: первое - то, что есть за рубежом быстро внедрять. То, что есть у нас в мозгах - обязательно выдать на гора, и тоже внедрять. Только это может дать прорыв в развитии нашей страны. И мы обязаны совершить этот прорыв. Есть такие возможности, есть такие силы. Дай Бог, чтобы нам еще помогли финансисты и бюджетники наши финансисты и кредитные финансисты, и крупные ученые и талантливые преподаватели, и бизнесмены в области и промышленности, и строительства и сельского хозяйства подсказать, что и как делать. И подсказать Госдуме по принятию умных законов.

И вот, чтобы это было хорошо, я предлагаю предоставить слово Тосуняну Гарегину Ашотовичу. Очень взвешенному человеку, президенту ассоциации российских банков, который очень много внес очень мудрых и умных предложений на законодательной основе, чтобы наша банковская система в кризисной ситуации выжила. Его вклад здесь очень большой.

Тосунян Г.А.: Коллеги, я позволю себе, перед тем как перейти к некоторым цифрам поделиться с вами некоторыми рассуждениями. Во-первых, каждый раз, когда приглашают выступить перед аудиторией, я всегда задумываюсь над тем: а какая будет аудитория? А что интересно аудитории? Потому что не хочется походить на человека, который выходит и рассказывает о своих проблемах, как обычно в быту бывает. Знаете, сидят за столом и каждый начинает свои проблемы рассказывать, не понимая, а интересны ли слушателям его проблемы. Конечно, финансовая сфера имеет множество проблем, и мы над этими проблемами работаем. Но я хотел бы не обременять вас проблемами, а дать вам некую картину состояния дел. А выводы и соответственно насколько это соотносится с теми сегментами экономики, в которых вы работаете, за которые вы отвечаете, чтобы это было бы уже вашей прерогативой. Поэтому сегодня я с учетом того, что, если бы была сугубо банковская аудитория, то я бы построил, конечно, в первую очередь свое выступление именно на глубоком раскрытии тех проблем, с которыми мы сегодня сталкиваемся и над которыми работаем. А поскольку аудитория и соответственно тема форума более широкая, то я опять же буду все равно говорить о финансовом сегменте и раскрывать именно эти составляющие нашей экономики. Но постараюсь минимизировать собственные выводы. Еще вторая реплика перед слайдами, это касается термина, внесенного в заголовок. Вот я противник словосочетания реальный сектор экономики. Я считаю, что это неточное иногда даже вводящее нас в заблуждение. Вот недаром перед началом была дискуссия, и Леонид Михайлович спрашивал: "А здравоохранение относится к реальному сектору экономики или нет?" Я невольно тоже всегда задаю вопрос, когда сталкиваюсь с этим термином. А что финансовый сегмент экономики - это не реальный? Мы нечто виртуальное? Соответственно и отношение должно быть виртуальным, переходящим иногда в фобии. Нет, это такой же реальный сектор экономики и здравоохранения. Все те направления деятельности, которые дают отдачу в производственной сфере. А естественно, здоровье людей одна из важнейших составляющих экономики. Естественно, образование одна из важнейших составляющих тоже экономики. Финансовый сектор, ну, тут трудно сомневаться в реальности его для экономики. Поэтому я противник этого термина. Но я понимаю, что есть устоявшиеся некоторые понятия и в этом смысле несильно возражаю, но все время оговариваю, что следует...

Алла Георгиевна: Ну, вы правы. Понятийный аппарат имеет очень большое значение. И поэтому надо пользоваться потрясающим богатством русского языка. Здесь вы, безусловно, правы. Дело в том, что когда со студентами допустим, я разговариваю, они мне начинают говорить там какие-то английские термины, которые они замещают русские. Я сказала: "Ребята, конечно, язык каждый обогащается за счет контактов с другим языком. Но обогащение и уродство - совсем разные вещи". Мы же не будем придумывать слово халат, абажур заново. Они не наши, но они пришли и очень хорошо отражают. Но русский язык настолько тонкий, настолько мелодичный. Вы можете по поводу физиономии, лица, морды, и так далее сказать столько терминов. Ну, я знаю 35. То они всё расскажут: и кто вы, и кому вы адресуете, и в каком настроении находитесь, и это что большое лицо или малое и так далее. Богатый русский язык. Там, где термин какой-то чужой лучше, точнее - его надо брать. Но автоматически, очень часто, особенно в последнее время перевод с английского дает неточную формулировку. Вы правы, когда вы говорите слово о реальном секторе, материальное производство - это очень точный термин. Вот когда мы говорим о реальном секторе нам действительно надо подумать о точности понятийного аппарата.

Тосунян Г.А.: Сейчас я бы перешел к некоторым слайдам, которые будут давать фотографию состояния системы. И еще раз повторяюсь, я постараюсь настолько, насколько сумею удержаться от характеристики, от оценок и выводов, чтобы выводы делали вы сами.

Вот посмотрим на сравнительные характеристики банковской системы нашей и других стран. Все-таки все познается в сравнении. И мы должны уметь отслеживать где, в каком месте мы находимся. В принципе у нас по активам банковская система довольно успешно росла в нулевые годы. Вот вы видите динамику роста 2003, по сравнению с 2004, был более эффективным. Но зато потом 2005 был с большими темпами роста, и темпы роста доходили до 40% в 2006, в 2007. Это красная кривая, которая показывает темпы роста. Потом темпы роста резко стали падать, с 2007 по 2008 они упали с 45% до 40%. А уже в 2008 году они упали до 5%. И в принципе 5% - это в целом рост активов. Но если брать отдельные сегменты банковской активности, то за прошлый год падение потребительского кредитования, уже не темпов роста, а абсолютное падение составило одиннадцать с лишним процентов. То есть мы имели рост и сегодня имеем довольно серьезное падение темпов роста и в определенной степени стагнацию. Если брать по таким показателям, как соотношение активов банковской системы к ВВП, то мы видим, что не только от ведущих стран тем более тех, которых поразил очень сильно кризис, но и от стран БРИК мы довольно существенно отстаем в этих относительных показателях. Ну, вы понимаете, что 75% для России по отношению ВВП при его ВВП в десятки раз меньшим, чем Соединенные Штаты говорит о себе. Такая сравнительная характеристика.

Если мы посмотрим по уровню капитализации, то надо отметить, что Россия за последние годы довольно серьезно капитализировала свою банковскую и финансовую систему, и мы вышли на уровень даже опережающий Австрию. И для нас это показатель. Потому что еще несколько лет назад мы отставали и от Австрии и от Ирландии, и от Бельгии, хотя по масштабам страна совершенно другого уровня. Ну, если мы посмотрим опять же эту характеристику по активам в абсолютных выражениях, уже не в относительных к ВВП, а в абсолютных выражениях, то мы, тем не менее, от Австрии все-таки отстаем, отстаем от Люксембурга, микроскопической страны, но которая умудрилась за счет привлечения финансового капитала стать одной из ведущей, входящей во все международные институты. Выводы делайте сами.

Следующая характеристика - это соотношение капитала именно к ВВП и самого собственно ВВП. Мы видим, что ВВП в текущих ценах миллиардов долларов в России довольно серьезно поднялась, опередила даже ряд стран, в частности опередила Бразилию, Испанию, Канаду по абсолютным показателям. Ну, надо сказать, что в значительной степени это за счет топливно-энергетического сегмента экономики. Но, тем не менее, мы продвинулись довольно серьезно вперед. Но капитализация при этом наша очень сильно отстает. В том числе и в относительных в частности показателях, отстает от многих стран, включая такие страны, как Чили, Канада, Новая Зеландия, Италия.

Я бы сказал, что может быть к важнейшим причинам нашего такого экономического отстаивания по многим параметрам, является недостаточный уровень развития конкуренции и недостаточный уровень диверсификации экономики. У нас очень высококонцентрированный и капитал и практически все сегменты экономики. Но в данном случае будем смотреть на примере банковской системы. Вот, если посмотреть по федеральным округам, то мы видим, что центральный федеральный округ 56% всей банковской системы в себя включает. И если мы посмотрим на структуру самого центрального федерального округа, то 50% этих 56% - это Москва. И 6% - остальные регионы центрального федерального округа.

То есть уровень концентрации и банковских обществ и банковской деятельности в регионах практически в 66% регионов он ниже среднего по стране. То есть отстающими являются 2/3 регионов в этом плане. И более или менее средний уровень опережающий является 1,3, но из них вы понимаете, что на себя берет московский регион, большую часть. Это в том числе и вопрос доступности банковских услуг. Это в том числе и вопрос соответственно возможности для предпринимательства. Потому что без финансирования я думаю, уже достаточная часть наших сограждан и даже властных структур всей страны дозрело до того, что без финансирования бизнеса не бывает. На энтузиазме бизнеса не бывает, потому что бизнес - это не только материальное производство, но еще и стремление к получению конкретных финансовых результатов.

Но, тем не менее, а может быть, потому что мы пока недостаточно развиты по многим направлениям очень высокий интерес иностранных инвестиций. Они приходят в Россию. Приходят, но приходили бы гораздо быстрыми темпами, если бы у нас был бы другой уровень конкурентной среды и условий, обеспечивающих бизнес. Я все-таки не воздерживаюсь. По ходу дела даю характеристики, но и некоторые выводы. Но вот посмотрите, если сравнить Россию с точки зрения привлечения инвестиций. То вот эта кривая бордовая - это Россия. Вторая кривая, синяя кривая - это Индия. Она несколько опережает за последние 1,5 года нас. Следующие за нами – это GCM - черная такая кривая. И дальше желтая кривая - это Бразилия. И красная кривая - Китай. Но, правда, по поводу Китая заблуждаться не надо. У них такой устойчивый рост с точки зрения привлечения инвестиций и такой мощный был поток инвестиций в прошлом, что динамика здесь приличная, а то, что она не ломаную кривую составляет, говорит о стабильности экономики.

Когда говорим о модернизации, то надо понимать, что опять же модернизация слово красивое, но хорошо, когда она имеет прикладной смысл и поэтому, если мы хотим, чтобы экономика модернизировалась, то и банковская система должна существенным образом претерпеть изменения. И эти изменения, если посмотреть в проекте производительности труда. То такое соотношение, как количество сотрудников в банковской сфере и активы на количество сотрудников. То мы видим, что мы здесь уступаем практически всему перечню приведенных стран. И в общем таки, если посмотреть отдельно по сегментам банковской деятельности, допустим производительность труда в сфере кредитования, как объем кредитов на одного занятого или объем привлеченных депозитов и текущих счетов, то здесь масштабы отставания опять же удручающие. Потому что от Швеции мы отстаем в 20 раз. От Нидерландов тоже в 20 с лишним раз. От Соединенных Штатов в 16. Если посмотреть по производительности в сфере депозитов текущих счетов, то отставание в 10-15 раз.

Спрашивается: что мы просто лентяи? Мы не умеем и не хотим работать? Мы не хотим привлекать ресурсы? Видимо все-таки причина в другом, потому что вот это самобичевание я лично не разделяю. Когда сами себе навешиваем ярлыки. Там пьющие нации, не работающие нации. Ничего подобного. И работающие, и когда есть возможность что-нибудь другое делать, то и готовы и не пить. Но когда совсем делать нечего, то хотя бы пить то надо, тогда ничего другого не остается. Но поставь любого человека в условия, в которых находится наша глубинка, и сопьемся все мы. Я в этом уверен, потому что езжу иногда по глубинке. И я понимаю, что это не беда - это наша проблема, а не проблема тех, кто пьет.

Производительность труда также является очень важным фактором конкурентоспособности. И если мы посмотрим на объем ВВП на одного госслужащего, теперь уже не в проекции работающих в банковском сегменте, а под углом зрения госслужащих, то мы увидим, что у нас тоже в этой части, вот, казалось бы, что объем ВВП на одного госслужащего, допустим, сравним и с Соединенными Штатами, с Индией, с Грецией, но очень резко уступаем Германии, Японии, Британии. Это по такому показателю. Но на самом деле, если взять тот уровень правопорядка, который есть в Соединенных Штатах, когда действительно суды судят и защищают соответствующие интересы бизнеса. Когда правоохранительная система защищает интересы граждан. Когда в - общем таки каждый из госслужб, из социальных сфер действительно работает, и имеет целью выполнять ту функцию, которая ей предписана. То вот это равенство несколько размывается, потому что численность у нас вроде не уступаем Соединенным Штатам, а вот по поводу КПД и по поводу эффективности очень, очень в разы, если не в десятки раз уступаем. Производительность труда опять же по объему ВВП на количество работающих, Россия опережает Бразилию и Китай, и Индию. Ну, вы понимаете численность населения в Китае и Индии, да и в Бразилии немаленькая. А вот что касается сравнения с Японией, Германией, Срединными Штатами, то тут у нас по эффективности производства ВВП есть серьезные отставания.

Когда мы говорим о ВВП и производительности труда, то надо иметь в виду, какова структура нашего ВВП и особенно структура нашего экспорта. Мы видим, что в этой части у нас динамика отнюдь неположительная, если сравнивать с 2006 годом, то у нас практически динамика доли экспорта топливно-энергетическая часть составляла 64, 65, 66, 67. То есть растущая доля. Дальше идет металлургия, изделия из них. И дальше уже машинооборудование по нисходящей. В тоже время доля экспорта у нас в основном в структуре - это экспорт из России в зависимости от спроса в Евросоюзе, дальше Нидерланды, Италия, Германия.

Теперь, все-таки возвращаясь к уровню эффективности госаппарата. Если посмотреть соотношение бюджета к числу сотрудников минфинов, миллионы долларов начислены. Мы видим, что если сравнивать с Данией, Норвегией, Шри-Ланка мы опережаем в этом смысле, поэтому эффективности бюджета к числу сотрудников, но вот более развитым странам мы уступаем, причем уступаем опять же в десятке раз. Вот я на примере опять же регуляторов финансового рынка скажу, что в Канаде численность регуляторов финансового рынка, хотя Канады соизмерима или даже опережает российскую банковскую систему, а численность там насчитывает несколько сот человек на всю страну, по всем направлениям. Когда говорят о Соединенных Штатах, там есть множество структур, занимающих надзором, у них действительно довольно жесткое регулирование. А в Канаде - это всего несколько сот человек, хотя и в Соединенных Штатах - это 12 тысяч человек, в России у нас побольше. Но вот здесь допустим, численность работников госорганов и органов местного самоуправления - миллион триста в 2004, миллион шестьсот семьдесят пять. На 27% выросла численность работников госорганов. А число сотрудников банка России, при всем притом, что да, действительно сегодня это 71 тысяча, но это единственное ведомство, которое сократило с 86 тысяч с 2004 года до 71. На 17% сократила численность. Остальные ведомства нарастили на 27%. Это тоже о чем-то говорит. Потому что я с одной стороны выступаю довольно часто оппонентом центрального банка, но с другой стороны объективность требует и констатации вот этого.

На уровне эффективности государственного аппарата в других секторах. Количество сотрудников силовых органов на 1000 человек - Россия, Украина, Израиль, Соединенные Штаты, Британия, Франция по ниспадающей. Мы даже Украину опережаем. Ну, по качеству, да почему-то вот здесь мои коллеги не привели Грузию. Потому что действительно в Грузии произошла, в этом смысле, революция, на самом деле. Я сам на один день поехал в Грузию, убедился, что полиция какая-то ну явно не кавказская. Что-то с ними случилось. Даже я стал беспокоиться, не заболели ли они какой-то ведомственной болезнью. Но действительно что-то происходит. Если есть воля, если действительно есть желание бороться с коррупцией, если есть такое стремление, то это вообще реализуемое. По крайней мере, не только пример других стран, но и пример даже бывших наших стран союзных республик тому свидетельство.

По количеству преступлений мы уступаем хотя бы двум странам, но это по количеству зарегистрированных преступлений. Механизм регистрации он тоже является загадкой, поэтому я привожу лишь объективные цифры, а выводы делайте вы сами. То есть будем считать, что по количеству преступлений у нас меньше их в 3-4 раза, чем в Соединенных Штатах. Хотя когда вы ездите в Соединенные Штаты, почему-то чувствуете себя более спокойно, чем когда вы едите с работы домой, как мне кажется.

Несмотря на высокий уровень у нас в сфере образования, с финансовой грамотностью у нас также не все так благополучно. В частности доля населения от 25 до 54 лет мы являемся лидерами, получившими образование. Россия опережает и Израиль, и Соединенные Штаты. Финляндию, Норвегию, Данию, Великобританию и так далее. Но на самом деле в сфере образования и науки мы, конечно, были и, наверное, пока еще остаемся лидерами. Но это уже начинает размываться. Так вот в сфере финансовой грамотности 73% не имеет вообще никаких сбережений наших граждан, 56% не ведет учета доходов-расходов, понятий таких не знает, 62% никогда не получали кредит, 15% не считают не возврат кредита преступлением. Это официальные данные, которые соответственно ряд ведомств международных и российских проводило. То есть - это не мои исследования.

Вы видите, я в разные плоскости специально ухожу и в правоохранительную сферу и в госчиновническую сферу, и в сферу вот сейчас количество новых идей в России, раз мы об инновации говорим. Вроде как не так велико для инновационности, если мы посмотрим количество патентных заявок от резидентов в нашей стране, то мы видим, что Россия уступает Германии, мы видим дикий всплеск у Китая за последние годы, мы видим, на каком уровне находятся Соединенные Штаты и Япония. И я приведу некоторые цифры - за прошлый год 660 международных патентов мы получили. А три страны, которые являются лидерами - Соединенные штаты, Япония и Корея получили 59 тысяч патентов. То есть и в этом вопросе мы отстаем не в 10, не в 100, а в 800 раз. Правда, там на троих. Удельный вес в основном там занимают больше Соединенные Штаты. То есть от Соединенных Штатов мы в несколько сот раз отстаем. Китай сейчас уже опережает Южную Корею с точки зрения международных патентов.

Ну, и, наконец, по поводу инфляции. Она здесь затрагивалась. Является ли причиной инфляции зааккредитованность экономики, потому что у нас долгое время такой термин использовали. Лечили от инфляции, путем сдерживания роста кредитов в стране. А выяснилось, что основной источник инфляции все-таки это наши тарифы и наши госрасходы, а отнюдь не кредиты. Потому что кредиты и должны расти с темпами 40-50%, поскольку мы слишком дико отстаем. По кредитам ВВП по разным странам мы уступаем и Чехии, и Казахстану, и Венгрии, и Украине за 2008 год. А сейчас в период стагнаций тем более.

Поэтому, когда мы говорим о модернизации, то должна быть обеспечена, то с чего я начинал, условие конкурентоспособной экономики, а в этой части по совокупности параметров, это мирового банка опять же оценка и Росстата, мы находимся между Бангладеш и Коста-Рикой по этим интегральным показателям, по значению индекса легкости кредитования. А это существенным образом влияет на рейтинг легкости ведения бизнеса в разных странах. То есть мы на довольно таком низком уровне. Первое место - Сингапур, Зеландия и Гонг-Конг. И естественно не меньшее влияние на это оказывает, это связанные вещи, степень износа уставных фондов, потому что уровень износа - 49-54%, по некоторым отраслям 70% и выше. Это следствия того, что у нас нет фактически долгосрочных ресурсов. У нас действительно краткосрочная ликвидность сегодня избыточная. В период острой фазы кризиса она была как раз тоже под угрозой. Но сегодня ликвидность есть, но не долгосрочная.

И последнее - это инфраструктура. Если мы посмотрим на сопоставление транспортной инфраструктуры разных стран. То мы увидим, опять же дикое отставание. Для этого надо просто проехаться по нашим дорогам, выехав чуть-чуть за пределы Москвы, даже в Питер. Вот я сегодня в Питер должен ехать. Я понимаю, что хотел автомобилем, но теперь уже не успеваю на автомобиле. Но при всем при том я очень люблю эту дорогу именно на автомобиле, потому что, когда едешь на закат это очень красиво, но когда три полосы соединяют две крупнейших столицы, и ты едешь сначала по двум полосам и можешь обогнать какой-нибудь грузовик, а потом ты должен ехать в хвосте, пока с той стороны будут обгонять, то, конечно, невольно краснеешь за собственную страну. И самое главное, что ты не видишь в этом смысле какой-то серьезной динамики. Ну, тем не менее, это касается не только дорожной, но и железнодорожной инфраструктуры и вообще инфраструктуры в целом.

Позволю себе один вывод такой обобщающий. Без развития финансового рынка, мы ни о какой инновационности, ни о каком развитии инфраструктуры, ни о каком развитии экономики, ни о каком развитии социалки говорить не можем. Потому что это материальная сфера. Она требует средств. И требует средств, которые будут понятным, прозрачным образом использованы, распределены, получены доходы, получена соответствующая моржа. Но это должно быть понятно публично, а не путем распределительного, загадочного распределения, которое в нашей стране происходило многие, многие не десятилетия даже, а столетия. Вот я к этому призываю всех, кто имеет к этому отношение и кто в состоянии руку приложить. Спасибо.

Алла Георгиевна: Поскольку у нас довольно много уже коллег выступило и много поднято вопросов, то я думаю, у кого-то возникли вопросы.

Шмалин, Президент союза нефтегазопромышленников: Гарегин Ашотович, Генри Форд в 1900 году сказал, что если банки дают кредит под 6%, то это бандиты и жулики. Как в этом плане охарактеризовать наши банки?

Тосунян Г.А.: Если государство дает банкам рефинансирование под 19%, то сначала найдите первичных бандитов, а потом мы поговорим о вторичных бандитах. Хорошо, напоминаю. Беззалоговые аукционы, январь прошлого года, ставка рефинансирования. Реальная ставка, не номинальная, которая была тогда 13% и которая только с апреля путем долгих переговоров стала снижаться и сейчас она уже 8%, а реальная ставка рефинансирования была взвинчена до 19%. Если вы думаете, что при выборе быть дураком или бандитом, банкир предпочтет слыть бандитом, потому что только дурак при 19% привлечения будет размещать их под 17%.

Алла Георгиевна: У нас есть еще один ведущий Кирьян Петр Андреевич, он главный редактор РБК Дэйли. Мы с ним разделили пополам ведение первой части нашего пленарного заседания. Я его вела, как президент финансовой академии при правительстве РФ, первый вице-президент международной гильдии финансистов. Какое-то сообщение я вам сделала, как один из руководителей высшей аттестационной комиссии по присуждению ученых степеней и званий. А вот от имени другого нашего организатора конференции, агентства экономических программ попросили главного редактора РБК Дэйли Петра Андреевича тоже принять участие в этой работе. Я предоставляю слово Артюхину Роману Евгеньевичу руководителю федерального казначейства РФ.

Артюхин Р.Е.: Здравствуйте, уважаемые коллеги. В своем небольшом выступлении я остановлюсь на вопросах повышения эффективности деятельности государственного сектора и, наверное, продолжу несколько мыслей, которые Гарегин Ашотович так блестяще перед нами представил.

В мае на заседании правительства была рассмотрена программа повышения эффективности. 30 июня эта программа повышения эффективности бюджетных расходов была подписана. В настоящее время она сейчас будет опубликована, и по сути своей будет предопределять работу всего государственного сектора на предстоящие 3-5 лет. Говоря о финансировании реального сектора экономики, конечно же, под словом финансирование мы предполагаем, как предоставление некоторого ресурса денег. Но хочется сказать, что, конечно же, основной массив финансовых ресурсов поступает в то, что мы можем назвать реальным сектором экономики именно от исполнения государственных контрактов. По сути, своей государство- это и субъект федерации, РФ, муниципальное образование, являются крупнейшими заказчиками в России. По сути своей 1/3 того, что производится в России потребляет, так или иначе, государство. Объем рынка госзаказа составляет порядка 5 трлн. рублей, государственного муниципального заказа. И отсюда понятно, что оттого насколько будет организована вот эта сфера государственного муниципального заказа и, конечно же, будут у нас обеспечиваться финансовыми ресурсами реальный сектор экономики.

Какие изменения, какие инновации в этой сфере у нас есть? Внесены уже, еще год назад поправки были в 94 закон. Наверное, 94 закон один из немногих законов, который обеспечивает реальное такое экономическое пространство РФ. При котором предполагается, как вы знаете переход на электронные торговые площадки и на ведение с 1 января 2011года общероссийского официального сайта. Сейчас, в настоящее время, мы имеем различные информационные ресурсы. Каждый публично правообразование. У нас их: одна РФ, 83 субъекта федерации, около 24 тысяч муниципальных образований. Каждый сейчас ведет свой информационный ресурс. С 1 января 2011 года предполагается наличие единого общероссийского официального сайта, на котором все размещаемые заказы будут представлены в одной информационной системе. С удобной системой поиска, с удобной системой анализа, размещаемых заказов. Вся эта работа проводится под эгидой министерства экономического развития. Федеральное казначейство в этом смысле выступает оператором, обеспечивающим бесперебойное функционирование этого официального сайта. Таким образом, обеспечивается прозрачность и тем самым доступность к получению государственного заказа.

Закон 94, если его сравнить с аналогичными законами в других странах абсолютно ориентирован на поставщика. Даже в некоторых случаях интересы заказчика ставят на второе место. Если, например, сравнить с другими законами то там, например, в Канаде на первом месте стоят интересы в государстве заказчика. У нас закон в большей степени ориентирован на интересы поставщика. И вот такого рода информационные ресурсы по сути своей будут предопределять развитие всего государственного сектора, потому что без прозрачности нашей деятельности, деятельности государственного сектора трудно обеспечить и подконтрольность, и эффективность деятельности государства. Большая реформа будет у нас проводиться в течение следующего года, связанная с реформированием бюджетного сектора и разделением сектора на новые две большие группы: на казенные учреждения и на бюджетные учреждения.

Бюджетные учреждения будут выступать теперь в гражданском обороте с собственным именем. Если сейчас все у нас без исключения нынешние бюджетные учреждения выступают у нас именем публичных правовых образований, с 1 января до 2012 года, 2011 год - это переходный период, у нас образуются новые бюджетные учреждения, которые будут выступать с собственным именем. Соответственно у них будет больше свободы в получении и распределении финансовых ресурсов и в этом смысле, конечно же, нам надо будет представить всем нашим потребителям информации полную информацию о деятельности, как, собственно говоря, публично правовых образований, так и вот этих дочерних новых бюджетных учреждений. Предполагается наличие второго нового информационного ресурса значительного по деятельности бюджетных учреждений.

По сути своей сейчас, то чем занимается государство мало кому понятно. Мало это понятно экспертам, мало это понятно и по сути своей гражданам. Многотомные тома законов о бюджете, федеральном законе о бюджете, законов субъектов федерации, муниципалитетов. Очень сложно и непонятно для восприятия. Написаны они на кодовых бюджетных классификациях до 20 знаков, все закодировано и читаешь огромные массивы таблиц. И что стоит за этими таблицами неясно. Отсюда у нас стоит помимо того, чтобы сделать прозрачным деятельность государства через размещении на официальных порталах информации о деятельности каждого учреждения, о платных, бесплатных услугах, тарифах, которые используются в бюджетных учреждениях, о финансовом положении бюджетных учреждений и уже о том, что я сказал, размещаемых заказов. Вторая задача стоит сделать более понятным, прозрачным бюджет. Здесь же наше стремление будет заключаться в том, чтобы перевести весь бюджет на программный принцип.

Что такое программа? Что такое государственная программа? В чем отличие от нынешних федеральных целевых программ? Это по сути своей программа должна увязать такие три элемента как: финансы, результаты и что очень важно, стратегию. И предполагается в течение 2011 года такого рода программы разрабатывать по всем направлениям. У нас вся деятельность публично-правовых образований в первую очередь с РФ, должна быть охвачена этими государственными программами. Государственные программы, которые будут определять не только финансовые ресурсы, направляемые на отдельные направления. Но, что еще очень важно и результаты деятельности и как это все будет укладываться в стратегическую деятельность государства, очерченную в концепции долгосрочного развития 2020, так называемую.

Делая более прозрачным, делая более доступным для понимания деятельность государственного сектора, конечно же, мы должны прийти к такой ситуации, к которой вот мы все десять лет идем, потому что государство должно являться самым стабильным, самым, что называется достойным кредитором, с которым можно иметь отношение. И вот такого рода стабильность, конечно, должна достигаться через то, что все принимаемые обязательства должны, безусловно, исполняться. И финансовый план деятельности государства должен быть понятен. Не только на 3 года, но и на более длительную перспективу: на 15, 20 лет. С объемами дефицита бюджета, с объемами привлечения заимствований, с объемами расходов. Это только благодаря такой стабильности, которую можно достичь через вот эти программы, через понятную такую деятельность государства. Действительно, создается и общая экономическая устойчивая деятельность всех секторов экономики.

Наверное, также можно отметить таким, по сути своей, принципом деятельности государственного сектора - это то, что лучшее достижение в сфере корпоративного управления действительно начинают заимствоваться и в государственном секторе. Из государства в корпоративный сектор пришли такие понятия, как бюджет, как казначейство, вернулось все это нам в государственный сектор, понятие финансовый менеджмент, бюджетирование. Идет, безусловно, такая конвергенция знаний, пониманий. И я хочу отметить то, что в большей степени, все больше государств начинают функционировать на принципах корпорации, на принципах корпоративного правления. Государственное управление тем самым оно больше и больше заимствует технологии корпоративного управления. И через эти технологии, через сосредоточения функций, одинаковых на определенных органах, через выход на аутсорсинг, те функции, которые могут осуществляться негосударственным сектором, конечно же, и вот в этом лежит у нас по сути своей залог эффективности деятельности всего государственного сектора.

Очень были такие показательные примеры приведены по численности государственных служащих. Нельзя не сказать, что вот этот рост до миллиона шестисот тысяч человек, он, в основном, у нас лежит даже не на федеральном уровне, не на уровне субъектов федерации рост численности государственных муниципальных служащих, а, прежде всего на уровне муниципалитетов. И, конечно же, проводя все вот эти изменения, мы должны понимать, что сейчас в настоящее время именно муниципалитеты, те звенья, с которыми непосредственно встречаются граждане, которые размещают мелкие свои заказы и которые по сути своей могут являться мелкими заказчиками для развитии этого малого бизнеса. И, конечно же, здесь, опять же повторюсь, для нас, для федерального уровня необходимо на предстоящий период времени создать такие информационные ресурсы, таким образом обеспечить консолидацию всей информации о деятельности вот этого низшего звена, о публично-правовых образований с тем, чтобы абсолютно прозрачной и понятной была деятельность этого уровня публично-правовых образований.

Не могу также не сказать, что, собственно говоря, и про казначейство несколько слов. Казначейская система у нас имеет сейчас в своем роде сейчас уникальный характер. Мы создали такую систему, когда все деньги государства находятся на едином счете федерального бюджета, деньги РФ. Такие же единые счета есть у каждого публичного единого правообразование. В сложный отрезок времени в конец 2008 года государство, когда еще у банка России не было еще так называемого безналоговых аукционов, не были поправки внесены в законе о бюджете, государство разместило одномоментно 800 млрд. рублей с единого казначейского счета. И на тот отрезок времени ликвидность была обеспечена. Также сейчас казначейство предполагает вместе с министерством финансов РФ, обдумывает механизмы размещения средств федерального бюджета на биржевой основе, как это делается, например, сейчас в Санкт-Петербурга, в департаменте финансов Санкт-Петербурга. Предполагается внедрение других механизмов управления ликвидностью, которые, конечно же, должны сказаться на обеспечении ликвидности банковской системы. И само казначейство также занимается эффективностью. Эффективностью собственной деятельности. Построена в каком-то смысле уникальная система. И перед нами ставят задачу к 2017 году стать наряду с кредитными организациями, прямым участником банковских расчетов, получить то, что мы сейчас называем БИГ. И таким образом, такой тренд у нас состоит в том, чтобы унифицировать казначейские и банковские технологии для того, чтобы действительно, те люди, которые работают в казначействе, которые работают в финансовых органах, могли бы также с успехом работать в банковской сфере и такую тоже создавать конвергенцию идей, конвергенцию функций с тем, чтобы дальше уже рассматривать вопросы может быть и в том числе аутсорсинга, сокращение себестоимости и восприятие лучше практики, которая показывает у нас банковский сектор. Спасибо.

Алла Георгиевна: Спасибо. Вы с таким оптимизмом сказали по 94 ФЗ. Вот я совсем не такой оптимист по 94 ФЗ. И вы знаете, как ректор академии, который 22 года руководил ВУЗом и забот не знал, когда общественное питание у нас было огромное. ВУЗ огромный - 26 тысяч студентов, 35 тысяч, повышающих квалификацию. Их надо всех накормить. У меня забот никаких не было, потому что мы нанимали самые сильные организации, которые поставляли прекрасную продукцию. И вот когда вышел 94 ФЗ, мы должны были выходить на этот конкурс и, увы, вот эти наши поставщики проиграли, потому что они дали нормальную цену, а нашлись те, которые снизили эту цену и поскольку коэффициент ценовой имеет очень большое значение, а то и приоритетное значение, то извините меня, пожалуйста, мы очень часто выходим на совершенно безобразные результаты по 94 ФЗ. И в результате мы взяли такую организацию, вот которая буквально через месяц любыми путями и средствами пытались отказаться, потому что иначе у меня студенты бы организовали, знаете, как на броненосце Потемкин восстание. Потому что мясо было вообще не прожевать и так далее.

Как один из людей, которые занимались проблемами с саморегулированием в аудиторской деятельности, мы тоже с этим столкнулись. Порой цены имеют большое значение, свыше 45%, извините меня, пожалуйста, в результате, какая-нибудь дохленькая аудиторская компания снижает так цену, что от первоначальной цены, я попросила сделать анализ по аудиторским фирмам (а всего сейчас в России 6 саморегулируемых организаций) 30% от первоначальной цены проходит. Это просто безобразие, дорогие друзья. В результате выигрывают те, которые заламывают маленькую, слово заламывают, я специально говорю, потому что это уж просто ужас один, маленькую, минимальную цену. И таким образом, у вас появляется организация, которая говорит, что она проведет аудит. А на самом деле - это иллюзия аудита. Это очень серьезные проблемы.

Артюхин Р.Е.: Ну, про аудит - это отдельная тема, иллюзия боюсь и других наших коллег.

Алла Георгиевна: Поэтому давайте подумаем о том, как этот закон должен работать по-настоящему, на благо.

Артюхин Р.Е.: Я думаю, можно спросить и наших коллег, которые непосредственно поставляют. Я уверен просто, и не слова те, которые связанные с должностью. Я как сам госзаказчик вижу огромные, позитивные результаты действия этого закона. То, что связывают сейчас РФ помимо там чиновничества, помимо других сфер, банковская система – это, конечно, 94 закон. Потому что впервые мы имеем возможность поставлять поставщики товара независимо от привязки к региону, независимо от того, кто имеет доступ к телу руководителя соответствующего государственного заказчика. Есть сложности, конечно, имеются сложности их отрицать бессмысленно. Но то, что любой в настоящее время поставщик и государство работает над этим дальше, имеет возможность любому госзаказчику продать товар. Выйти на любую электронную площадку, это уже состоявшийся факт. И примеры, которые вы приводите, здесь они наоборот показывают достоинства этого закона. А уже что говорить про прозрачность закупок. Тут уже и говорить нечего. Все знаем золотые кровати и так далее. Поэтому, я думаю, что огромный потенциал у этого закона есть. Может быть то, что можно усовершенствовать - надо над этим, конечно же, думать. Один из немногих эффективных законов и реальных результатов, проводимой экономической политикой за период с 2004 года. Именно показывает этот закон. Огромная экономия бюджетных ресурсов, на уровне субъектов, на уровне муниципалитетов. Все госзаказчики недовольны - это есть такой элемент. Но хочу сказать, что если посмотреть на реакцию наших коллег из бизнеса, она более позитивная, чем государственного заказчика.

Алла Георгиевна: Спасибо большое. И, тем не менее, я говорю абсолютно реальные вещи. И поэтому, не учитывать этого просто нельзя, дорогие друзья.

Кирьян П.А.: Я предлагаю выступить представителю бизнеса Александру Сергеевичу Галушко.

Галушко А.С.: Добрый день. Большое спасибо организаторам конференции за предоставленную возможность поделиться взглядом деловой России, которая объединяет не сырьевой бизнес сегодня в РФ, а поделиться на проблемах финансирования. Но сначала короткая реплика по поводу предыдущего вступления насчет того, что насколько бизнес доволен 94 ФЗ. Бизнес им очень не доволен. Этот закон нас крайне не устраивает. Мы об этом говорили на недавней встрече с Артемьевым, руководителем федеральной антимонопольной службы. Идет сейчас диалог с этой службой. То же самое, эту тему мы поднимали на встрече с Игорем Ивановичем Шуваловым. И в целом системная оценка бизнеса - отрицательная 94 ФЗ "О Госзакупках". Отдельно можно эту тему обсудить. Закон, безусловно работающий, вопрос в том только, как он работает. Конечно, ситуация до него была тоже неудовлетворительная, но просто это другая крайность.

Но все-таки сегодня не эта тема нашей конференции сегодняшней. Финансирование реальных секторов экономики, механизмы завтрашнего дня. Именно об этом бы и хотелось поговорить. На наш взгляд модернизация, как главный магистральный курс развития экономики России, заявленный президентом, бросает очень серьезный вызов всей финансовой системы РФ. С чем это связано? Здесь уже об этом говорилось, что модернизация требует создания благоприятных условий, при которых она становится выгодна бизнесу. Соответствующий должен быть инвестиционный климат, когда не заклинания произносятся, а реальная бизнес оценка модернизационных проектов показывает их выгодность.

При этом что необходимо учитывать? Производительность труда в России в среднем где-то в 3-5 раз отстает от международного уровня. Мы проводили опрос членов деловой России, которые практически выполнили на своих производствах модернизацию и получили такую же оценку, простое техническое, технологическое перевооружение приводит к росту производительности труда в среднем от 3 до 5 раз и соответствующему сокращению персонала. То есть предприятие поставило новое оборудование, численность персонала сократилось в 5 раз. И это обычная картина. По данным Академии народного хозяйства при правительстве России негосударственный, не сырьевой сектор, который обеспечивает сегодня наибольшую занятость в экономике РФ - 51 млн. человек заняты в этом секторе экономике. И производительность в нем отстает от ЕС в 3,9 раза. Если провести модернизацию этого сектора, который основной спрос на рабочую силу предъявляет, то без работы окажется 38 млн. человек. Поэтому это социальные риски, социальные политические риски модернизации. Поэтому единственный способ социально, безопасно проводить модернизацию - это опережающими темпами создавать новые рабочие места. Другой альтернативы на наш взгляд просто не просматривается. Что для этого необходимо?

Создание новых рабочих мест, если мы даже не замахиваемся на европейскую производительность, а хотим хотя бы в 2 раза наше отставание сократить, требует кардинального улучшение инвестиционного климата. Десятки тысяч новых предприятий должны создаваться в России. А у нас ситуация такова в некоторых регионах, что ни одного предприятия за 20 лет не создано, ни одного. И в вопросах инвестиционного климата, конечно же, важнейшее значение имеют вопросы доступного, длинного и дешевого финансирования.

Какой масштаб запроса модернизации к финансовой системе? Если мы говорим о создании не 38 млн., а хотя бы 18-20 млн. новых рабочих мест. И берем при этом ту удельную стоимость создания рабочего места в Европе, мы анализировали этот показатель, он составляет от 150 до 400 тысяч долларов хна одно рабочее место, естественно дифференцировано по отраслям. Опыт Калуги, Липецкой области, Нижегородской области, Татарстана показывает, что также создание новых рабочих мест, а именно эти регионы активно последние годы этим занимались в новых уже рыночных условиях, составляет уже порядка 200-250 тысяч долларов США на одно рабочее место. 20 млн. мест рабочих новых - это если только мы удвоим свою производительность, нам еще нужно после этого еще раз ее удвоить до европейского уровня и минимальную планку берем 150 тысяч новых рабочих мест - это 3 трлн. долларов. Естественно - это неодномоментно. Если предположить, какой-то разумный срок - 10 лет - это в среднем 300 млрд. долларов в год. Модернизационный вопрос в финансовой системе. Где взять эти деньги? И какого качества финансовая система способна обеспечить реальное воплощение, проведение курса на модернизацию экономики, модернизацию страны?

На наш взгляд есть несколько узловых моментов, которые могут улучшить состояние и решить этот вопрос. Сейчас, может быть, вы об этом слышали, мы инициировали президентский госсовет по теме "Улучшение инвестиционного климата в России и в регионах РФ". Идет активная сейчас работа по подготовке доклада госсовета. И один из разделов в этом докладе - модернизация финансовой системы в вопросе финансирования. Первый источник, о котором бы хотелось сказать - это прямые инвестиции, в том числе иностранные. Сегодня этот рынок упал. В целом в мире он оценивается по данным ООН 1,5 трлн. долларов, с потенциалом возращения на докризисный уровень, а он составлял 2 трлн. долларов. Россия - аутсайдер на этом рынке привлечения прямых иностранных инвестиций. В силу неблагоприятного инвестиционного климата, здесь уже эта тема затрагивалась, и многие рейтинги показывают очень явно.

Сегодня проанализировав зарубежный опыт, проанализировав такие очаги, точки роста, которые у нас в России сформировались, это передовые регионы, которые реально привлекают прямые инвестиции, тысячами создают новые рабочие места, можно говорить о лучших практиках улучшения инвестиционного климата. И мы видим и ярко это показывает пример Китая, что все-таки при политической унитарности, которая существует в Китае, в общем-то, отсутствие демократии, экономическая децентрализация очень значительна. И экономическая свобода регионов тоже очень значительна. И ключевую роль в привлечении инвесторов играют именно регионы. И так не только в Китае. Это общая картина. По сути, губернатор ключевая фигура улучшения инвестиционного климата. Тот же самый пример Калуги или у Татарстана, нам это тоже ярко показывает. Почему в Калуге столько локализовалось производств, а в московской области этого не произошло? Ведь это же прямое сравнение. В этой связи, кроме анализа лучших практик, улучшения инвестиционного климата, а их 6. Мы их выделили четко для себя, структурировали, подготовлена сейчас модельная программа регионального улучшения инвестиционного климата. Эта модельная программа содержит в себе 50 основных мер, разбитые по конкретным направлениям. Они носят не абстрактно-образный, а вполне конкретный характер. И в программу вошли только те меры, которые реально какую-то * для инвестиционного климата могут создать. И эту программу сейчас мы обсуждаем активно и с Минэкономикой и с Минрегионом, находим поддержку и как составная часть подготовки госсовета тоже эта программа войдет.

Но что важно? Важно не дискретно решить задачу улучшения инвестиционного климата. Для того чтобы привлечь инвестиции, привлечь финансирование на модернизацию. А создать, найти его естественный драйвер постоянного, регулярного, непрерывного улучшения инвестиционного климата. И почему мы в этой связи говорим о регионах? Что удалось сделать в Китае? По сути, создана конкуренция регионов за инвестора. Регионы конкурируют между собой. И успех главы региона в политической, социальной иерархии зависит от того, насколько он успешен инвестиционно. И конечно, именно такую систему и нам в России нужно создать, чтобы инвестиционный климат улучшался регулярно. Та модельная программа, которую мы подготовили на наш взгляд выполняет роль минимального стандарта благоприятности инвестиционного климата.

Кроме того, требует реформирования система межбюджетных отношений. Сейчас первые подвижки в этом направлении заметны. И идеологический принцип, который в основу этого реформирования должен быть положен, если мы говорим об улучшении инвестиционного климата - это регионально-федеральное партнерство. Известный термин в английском я зыке государственно-государственное партнерство. Именно партнерство между субъектом федерации и федерацией. Не вертикаль, а партнерство. Партнерство, в котором движущая роль принадлежит региону. А уже за инвестиционными инициативами региональной власти следует трансферы из федерального бюджета. Сегодня, по крайней мере, обсуждение этого и с Минэкономикой и Минрегионом показывает, что это поддерживается. И чуть позже я скажу, первый конкретный механизм уже подготовлен, как кардинально изменить отношение между региональным и федеральным уровнем в экономической сфере и придать им смысл регионально-федерального партнерства.

Кроме улучшения инвестиционного климата, это базовая просто мера, без нее просто никуда, следующее направление - улучшение финансирования на модернизацию - это возвращение рынка государственного долга. Произошедший кризис требует глобального осмысления вообще финансовой системы, того положения, которые на рынках складываются. В этой связи конференция - очень актуальна и своевременна. Осмыслить что происходит. Мы сегодня видим, что все без исключения развитые страны заявили о том, что они будут сокращать дефициты своих бюджетов. Все без исключения. С точки зрения рынков - это означает одно очевидное следствие: огромный объем высвобождаемых денег. Деньги высвободятся на рынке госзаимствования. И Россия сегодня на этом рынке выглядит, как превосходный заемщик. Бразилия, заняла буквально вот на днях на 11 лет под 4,75 сотых годовых около миллиарда долларов. Важно только что, говоря о возрождении рынка госзаимствований. Чтобы эти заимствования, которые, как никогда сегодня выгодны: срок большой, ставка низкая не проедались ни в коем случае. А целевым образом направлялись в институты развития. И целевым образом обеспечивали создание новых производств. Когда мы говорим о займе на 11 лет и под 5% годовых, найдется немало проектов в нашей экономике, которые вполне за 7 лет окупятся и 7% годовых доходности обеспечат. Немало. И вот такой трансфер с международных рынков, но только реальное финансирование через бюджет на наш взгляд был бы очень оправдан. И мы надеемся, что практическая реализация этого трансфера послужит идея, высказанная Дмитрием Анатольевичем Медведевым на Санкт-Петербургском международном форуме. Идея о создании государственного фонда прямых инвестиций. Именно такая институция и способна это сделать.

Кроме того, говоря о создании фонда прямых инвестиций, на наш взгляд это тоже один из драйверов повышения доступности финансирования. Важно не ограничится созданием одного единственного государственного фонда прямых инвестиций. А создание национальной системы фондов прямых инвестиций. В которых, конечно, важную роль будет и этот государственный фонд играть, о котором говорил президент России. Почему это важно? Проводя в рамках в деловой России сопоставительный анализ различных инструментов финансирования, что мы для себя отметили. Очень интересные есть исследования всемирного экономического форума, которые констатируют факт того, что фонды прямых инвестиций обладают целым рядом преимуществ по сравнению с другими инструментами финансирования. В чем они состоят? Фонд прямых инвестиций глубоко интегрируется с тем бизнесом, которому он дает деньги. И всегда приносит туда компетенцию, компетенцию очень высокого уровня. В результате, какой эффект мы получаем? Мы получаем эффект того, что бизнес, который работает с фондом прямых инвестиций распаковывает для себя финансирование. Он становится квалифицированным заемщиком. И мультипликатор, который возникает в этой связи, по оценке всемирного экономического форума составляет 10. То есть на 1 доллар тех инвестиций, которые осуществлен фондами прямых инвестиций, 10 долларов дополнительных денег из иных источников финансирования, в силу того, что бизнес, квалифицированный заемщиком становится, стартовый барьер этот преодолен.

Кроме того, требует на наш взгляд дальнейшего развития институт инвестиционного фонда. В чем это развитие может состоять? Это как раз, вот фонд прямых инвестиций, инвестиционный фонд, как раз те институты, которые призваны обеспечить трансфер с международных рынков госзаимствований в реальные модернизационные проекты. Одна из мер, которую мы предложили в модельной региональной программе "Улучшение инвестклимата" состоит в том, чтобы создать региональные инвестиционные фонды. Есть свой положительный опыт работы федерального инвестиционного фонда. Но есть и минусы свои, в том числе с полемитом финансирования, все мы об этом знаем. Региональные инвестиционные фонды могли бы снять эту проблему. И сегодня вместе с Минрегион развитием мы вышли на соответствующий проект постановления правительства, который совершенствует работу деятельности федерального инвестиционного фонда и предполагает создание сети региональных инвестиционных фондов. То есть инвестиционных фондов, субъектов РФ. Более того, условием получения денег из федерального инвестиционного фонда будет софинансирование из регионального инвестиционного фонда, его наличие просто даже в субъекте федерации. Такой проект постановление уже внесен в проект постановления правительства РФ.

Кроме того, хотелось бы обратить внимание на очень серьезную меру, которую мы сейчас активно обсуждаем и с администрацией президента и находим понимание и с правительством тоже, думаю, найдет она отражение и на государственном совете. С чем она связана эта мера? Очень интересно было провести анализ того, как разные экономики отозвались на случившийся кризис. Интересный феномен Канады, где финансовая система и реальный сектор оказались более устойчивыми, по сравнению со своим соседом даже с США. В Канаде не возникло такого объема плохих долгов и пузыря на рынке недвижимости, как в Соединенных Штатах Америки и других странах. В чем причина? По мнению американских аналитиков, причина в том, что в Канаде 9 лет назад было сформировано агентство по защите прав потребителей финансовых услуг. По оценке канадских финансовых органов за период своего существования, за 9 лет, объем кредитования благодаря деятельности этого агентства вырос в 3 раза. А стоимость заимствования для потребителей, для заемщиков сократилась на 6-8% благодаря, прежде всего, ликвидации скрытых комиссий. До недавнего времени конгресс США рассматривал этот опыт, анализировал его и сегодня 7 июля мы можем сказать о том, что ровно неделю назад в прошлую среду конгрессом США был принято решении о создании такого же агентства в США, точно такого же агентства по защите прав потребителей финансовых услуг. И самое главное в деятельности (30 июня это решение было принято) этого агентства, что оно по духу и смыслу своей деятельности смещает акцент со спекуляций в сторону реального потребителя финансовых услуг, реального сектора экономики. В эту сторону смещает весь градус отношений заемщиков и кредиторов. Важно отметить, что, конечно, одним из базовых условий реалистичности работы такого агентства является публичность оферты, предоставления финансовых услуг. Фактически она существует и в США и в Канаде. У нас, ее нет. Из-за этого те, кто реально получал кредит, знают, что это такое. Написано может быть одно в предложении рекламном. А то, во что выльется для вас процесс получения кредита - это совсем другое. И счет вам предложат открыть и посмотреть на вас годика 1,5-2, а потом с нюансами разными: "Ну, может быть, мы вам тут кредит дадим". Не произошло этого в Канаде, публичность оферты и соответствующие агентства, которые обеспечивают защиту прав потребителей финансовых услуг.

Мы благодарны и признательны организаторам конференции за актуальность темы, которая обозначена, за своевременность проведения этого мероприятия. И были бы очень признательны и открыты по отношению ко всем участникам в сегодняшнем мероприятии за предложения и конкретные меры, которые действительно реально способны финансировать проекты реального сектора экономики, модернизацию нашей страны, и являются механизмами завтрашнего дня. Со своей стороны можем перед обязательством, мы естественно все здравы, приложим все усилия, для того чтобы они находили воплощение в нашей жизни.

Вопрос из зала: Вы тут говорили про фонды прямых инвестиций в регионах. Это федеральный фонд, он был особый. Ну, а бюджетный кодекс? Поправки в бюджетный кодекс уже есть?

Галушко А.С.: Ну, они уже подготовлены вместе с этим проектом.

Кирьян П.А.: Чтобы не терять нить. Есть у нас другая организация очень крупная РСПП, у которой также были внутренние исследования, причем уже напрямую касательно инноваций, готовности бизнеса в это дело ввязываться, даже по срокам, как и насколько. Я хотел бы пригласить Марию Николаевну Глухову - это управляющий директор управления экономической политики и конкурентоспособности РСПП.

Глухова М.Н.: Я не буду подробно останавливаться на каких-то статистических данных финансирования инвестиционных проектов. В принципе их сегодня озвучивали. Единственная цифра, о которой бы хотела бы напомнить, что объем инвестиций в основной капитал относится к числу наиболее провалившихся в кризис показателей макроэкономики. А прогнозы также рисуют не очень оптимистичную картину. Достаточно медленного восстановления даже на фоне этой и без того низкой базы. Поэтому я, наверное, сразу перейду к бизнес-оценкам ситуаций в инвестиционной сфере.

Мы достаточно регулярно проводим опросы предпринимательского сообщества. В том числе и по инвестиционной проблематике. И сейчас я хотела бы представить некоторые результаты наших опросов, которые мы проводили с сентября 2008 года, фактически с начала кризиса в России. До кризиса компании предъявляли достаточно значительный спрос на инновации. Опрос, который мы провели совместно с ЦИОМом показал, что в течение 4 лет предшествующих кризису, 28% компаний привлекали инвестиции, которые явно относились к категории крупных. И речь идет именно о внешних инвестициях. 45% компаний меньших по объему. И надо сказать, что эти инвестиции во многих случаях оказались достаточно активными. Модернизация производства позволила компаниям, которые были достаточно инвестиционно-активными выиграть и в производительности труда и в конкурентоспособности, ну и как бонус легче пережить кризис. Вот, что касается периода кризиса, то здесь сокращение инвестиционных программ мы впервые отметили именно в сентябре 2008 года. Когда был не понятен ни объем кризиса, ни его длительность, ни глубина. Компании начали урезать инвестиционные программы. А вот что касается дальнейшего кризисного поведения компаний, то здесь их можно разделить на две неравные по объему группы.

Большая часть компаний однозначно ориентировалась на стратегию выживания. Сокращались инвестиционные программы, расходы на персонал, многие компании пытались переложить издержки кризиса на партнеров, поставщиков, потребителей. То есть такая стандартная выживательная стратегия. Но появилось и очень интересное ядро экономики достаточно многочисленной. Если исключить оттуда микропредприятия, то по разным оценкам, по разным понятиям - это 5, 10, 15 в некоторых случаях 20 процентов компаний. Вот для этой компании была характерна очень активная антикризисная стратегия. Они осваивали новые продукты. Они выходили на новые рынки сбыта. Они проводили модернизацию. Они приобретали оборудование. Они не прекращали инвестиционные, а в отдельных случаях даже инновационные проекты. Причин для такого поведения было несколько. Во-первых, это завершение уже начатых инвестиционных проектов. Во многих случаях дешевле проект завершить, чем замораживать. Даже при условии резкого роста стоимости внешнезаемных средств. Во-вторых, это стремление повысить конкурентоспособность и воспользоваться ослабленным положением конкурентов с тем, чтобы занять большую долю рынка. И третья очень интересная группа компаний - это те, кого к инвестиционно-активной стратегии подтолкнул кризис. По сути компании пришли к выводу, что эффективная именно не механическая, а эффективная именно сокращение издержек требует в первую очередь инвестиций. Именно этим фактором мы во многом объясняем факт, что в первом квартале 2009 года опросы зафиксировали повышенный интерес компаний к инвестированию повышению энергосбережения. Они понятно, что в первую очередь, вкладывали средства в сокращение непроизводственных потерь и ужесточение контроля над расходованием ресурсов. Но, по сути, скажем так: затыкали щели в окнах. И этим занималось около 40% крупных и средних компаний, которые опрашивало РСПП. Но они еще и приобретали энергоэффективное оборудование, не считая это пустой тратой в условиях кризиса. А как раз, оценивая это и с точки зрения перспектив своего дальнейшего выживания. Если в принципе укрупнить направление инвестирования средств, которые осуществляли компании, то это и покупка новых технологий оборудования, и реализация программ энергосбережений, и развитие инфраструктуры, но еще и обучение персонала. На самом деле, как оказалось, компании продолжали инвестировать сотрудников, даже в условиях кризиса. Я не скажу, что это большой процент компаний. Скажем так, это процент наиболее дальновидных компаний. Но естественно, что спрос на инвестиции, внешнее финансирование в условиях кризиса с трудом находил отклик в финансовом секторе. Во втором полугодии 2009 года считается, что у нас началось уже такое посткризисное восстановление экономики. Но в декабре 2009 года 41%, опрошенных РСПП компаний сказали о недоступности заемных финансовых средств. Речь идет именно не о сложных условиях, а о простой недоступности. Правда единственное, хочу сразу оговориться мы не можем четко сказать, в каких случаях они говорили о недоступности средств для инвестиций, в каких случаях о недоступности средств для финансирования оборотного капитала, но факт остается фактом.

Самая интересная часть - это, наверное, планы реального сектора на перспективу. Вот здесь, надо сказать, они достаточно масштабны. 48% компаний ожидает приток инвестиций в 2010 году. Это, конечно, слабо согласуется с прогнозами, но тут надо сказать. Что и выборка у нас все-таки немножко смещена в сторону крупных и средних компаний. Микропредприятия практически не попадают в нашу выборку, но, тем не менее, сама тенденция весьма интересна.

И вот чуть-чуть поподробнее остановлюсь как раз на инновационном направлении инвестиционных программ. Когда мы спрашивали компании, а зачем им, собственно говоря, это технологическое обновление? Они говорили: "Во-первых, они хотят повысить производительность труда. Во-вторых, снизить энергию материалоемкости". То есть по сути это все-таки первые два пункта - это скорее снижение издержек и общее повышение конкурентоспособности. А вот дальше начинаются более интересные вещи. Это выпустить новый продукт. Это уже действительно попытка думать о будущем. И в принципе можно уже говорить, что компании, вот как уже говорили, действительно переходят уже к стратегическим планам развития. Когда мы опрашивали наших членов, оказалось что многие из них особенно та часть, кто оказался инвестиционно-активными, в том числе и в кризис, разрабатывают можернизационные планы развития. Но речь идет уже не о планах на 2, 3, 4 года, как это получалось по нашим опросам несколько лет назад. Речь идет о том, что средний модернизационный план компаний - это план на шестилетний период. Значительная часть компаний собирается проводить в этом году технологический аудит. И это тоже очень важный фактор. Значит и это они не считают напрасным расходованием средств. А хотят понять, что есть, что нужно менять и в дальнейшем дорабатывать свои модернизационные планы. Правда здесь есть и некоторые ограничения. Опрос, который мы проводили во второй половине прошлого года, показал, что сложности с доступом к финансовым ресурсам остается одним из главных барьеров для развития предприятий среднесрочной перспективы. Во всяком случае, об этом сказало 55% компаний. Это очень высокая цифра. И как ни странно она оказалась даже выше, чем реальные проблемы компаний, которые у них возникли в условиях кризиса. То есть напомню, тогда речь шла про 41% компаний, которые столкнулись с недоступностью финансовых ресурсов, а сейчас в посткризисный период почему-то 55% компаний ожидают такие проблемы.

Но проблемы есть естественно не только с предложением финансирования для инвестиционных проектов. Несмотря на все благоприятные тенденции, которые начали формироваться до кризиса и стали более очевидны в посткризисный период, со спросом на инвестиции все тоже не так уж и просто. Уже говорили о проблемах делового климата. По нашим опросам инвестиционный климат в России компании оценили, как нечто среднее между терпимым и тяжелым. Инновационный климат, вот именно климат для инновационных проектов, как однозначно тяжелый, без каких-либо колебаний. И это крайне низкая оценка. Спрос на инвестиции у нас по-прежнему ограничен и адиминстративными барьерами, и несовершенной законодательной базой, и избыточным налоговым бременем. Но что важно и для нас это было очень важно, что сами компании это признают, что одна из ключевых проблем при недостаточной инвестиционной активности - это низкий уровень конкуренции, который абсолютно не стимулирует к внедрению новых технологий.

Что касается существенных с точки зрения мер по стимулированию инвестиций, в том числе в инновационные проекты, можно здесь сказать и о необходимости притока длинных денег в финансовый сектор, без которого по-настоящему финансировать длинные и тяжелые для бизнеса инновационные проекты тяжело. Это и дальнейшее усовершенствование амортизационной политики. Это и решение проблем избыточного обложения скажем так, модернизирующихся предприятий. По сути, чем дороже твое оборудование, тем больше налогов на имущество ты платишь. То есть такой стимул наоборот. Но все эти методы можно перечислять достаточно долго, у РСПП там достаточно длинный перечень таких мер, но закончить я бы хотела одним базовым предложением. До тех пор пока предсказуемость и качество среды у нас не вырастит, инновации это, действительно, останется уделом сильных, избранных и наиболее горящих инновациями компаний и предпринимателей.

Вопрос из зала: А по секторам вы смотрели вы где?

Глухова М.Н.: На самом деле, по секторам, когда мы смотрели, но тут понятно, что достаточную активность проявляют те компании, которые относятся традиционно к сырьевым: металлурги, нефтяники и так далее. И, наверное, не зря, что у нас в перечне наиболее крупных инвесторов в исследовании и разработки по европейским оценкам, у нас по прошлому году осталось только две компании. Это Лукойл и Газпром. Два больших инноватора. Если смотреть глубже, то проблема в том, что жесткой отраслевой специфики здесь нет. Просто в каком-то секторе вот такое инновационное ядро оно поактивнее. В каком-то попассивнее. И даже количественный показатель, объем инноваций он ни о чем не говорит, потому что это не показывает их результативность. Инновации по объемам могут быть и эти расходы достаточно большими. Другое дело, что абсолютно неэффективными и непроводящими ни к росту производительности труда, ни к конкурентоспособности. Здесь как раз вот очень опасная тенденция, когда, в том числе крупные государственные компании, пытаются заставить заниматься инновациями. Отчеты могут быть написаны красивыми. Деньги могут быть потрачены, другое дело, как они будут потрачены и как это скажется на самих компаниях, так и на экономике в целом.

Кирьян П.А.: Спасибо. Вот уже прозвучало два главных слова, которые неоднократно здесь повторялись - Нефтегаз. Хотелось бы пригласить Виктора Петровича Орлова. Это председатель комитета совета федераций по природным ресурсам нашей с вами окружающей среды. Очевидно, что та сфера, которую он курирует, она пока основной получатель средств, в том числе инвестиций в инновации.

Орлов В.П.: Я ограничусь несколькими примерами. Не могу просто не привести пример в ФЗ 94. Я вам нарисую цепочку, как он работает. Систему недропользования представляете себе. Государство через Роснедра, федеральное агентство, выделяет государственный заказ, проводит общие предварительные работы и на основании этих работ вычисляет прогнозные ресурсы. Потом окантуривает площадь и выставляет на аукцион для поисковых работ. Поисковые работы производит уже компания. Так вот государство считает свою функцию выполнившей. Но ведь эти работы опять по ФЗ 94 на конкурсе. Итак, исполнителей набирается претендентов 5, 6, 7, 10 компаний, чебурашек всевозможных и так далее. Выигрывает тот, кто ниже заплатил, выдает халтуру. На этом участке нарисовано скажем там условно 100 млн. тонн нефти. Государство гербную печать ставит. Продает 100 млн. условных тонн нефти виртуальных. Компания покупает. Приходит, вкладывает за прошлый год примерно миллиард долларов, и ничего нет. Вот вам цепочка действия закона - ФЗ. Казалось бы чего проще? Или возьмите, мы все озабочены тем, как чтобы отодвинуть границы юрисдикции России на северном шельфе. Это же глубоководные аппараты и так далее. Миллион двести тысяч квадратных километров, примерно 5 млрд. тонн прогнозных ресурсов углеводорода. Но эти работы – это, так сказать, производственно научные, в большей степени научные работы. Но ведь их тоже надо по конкурсу распределять, опять этот ФЗ 94. А у нас одна единственная организация в стране, в союзе создана, сегодня сохраненная, которая моет эти работы выполнять. Ну, какой конкурс?! И так далее. Я могу продолжать эту цепочку еще большими примерами.

Значит вот совет федераций, палата регионов. Мы должны и обязаны, и обычно в нашей практике, мы как-то все переламливаем через региональный аспект или субрегиональный. И вот говоря о модернизации, а вообще об основных целях и задачах, которые поставлены в последние годы и даже в последний год, мы обращаем внимание на следующее. Ведь, смотрите, насколько крайне неравномерен уровень экономического развития наших регионов. Ведь различия в 20-30 с лишним раз. Отсюда унифицированный подход просто невозможен. Север и восток не прошли стадию индустриализации. Более того, там, где ростки ее, были, пошел этап деиндустриализации. Вы понимаете, нас когда-то учили, надо сначала построить социализм, потом развитой социализм. Потом только шаг в коммунизм. Так и здесь тоже. Мы не можем говорить о модернизации на таком высоком уровне, пока не прошли, не создали необходимую инфраструктуру там, на востоке, на севере, пока не создали индустриальные производства, которые, кстати, и весьма наукоемкие, за которыми идет целый блок инноваций самых современных. И это все предстоит делать, поэтому и, конечно же, мы не можем сравниться с Уралом, с Уралом промышленным, где все это в прошлом, где наука и производство на совершенно другом уровне. Вот я обещал примеры, я вам приведу.

Две недели назад я был в Первоуральске. Есть такой Первоуральский Новотрубный завод. В период кризиса введен прекрасный трубный цех, стоимостью миллиард долларов примерно. Таких цехов строилось в мире всего два. И побывал в следующем сталеплавильный цех. Он будет вводиться в конце года. Еще один миллиард долларов. Это все в кризис. Поймите. Там будет миллион двести тысяч тонн стали производиться для производства труб. И что я там увидел? Там самые современнейшие технологии, которые существуют в металлургии сегодня. Они называют себя не черной металлургией, а белой металлургией. И я им предложил зеленую металлургию, говоря, что очень экологичное и чистое производство. Это просто шаг вперед. Это шаг в будущее. Это реальные ростки модернизации, которым надо учиться, которые надо популяризировать. Так вот производительность труда в этом сталеплавильном цехе будет в три раза выше, чем в ныне действующих сталеплавильных цехах, наиболее прогрессивных в стране.

И несколько слов в целом о природоресурсном комплексе. Понимаете, природные ресурсы - это та материальная основа, на которой стоит наша экономика. Собственно ближе к тому понятию, будем говорить реального сектора экономики. Но, к сожалению природоресурсный комплекс требует длинных денег. У нас нет проектов под короткие деньги. Это очень важная проблема. Второй момент. У нас целый блок секторов, которые очень высокорисковые сами по себе, по вложению капитала. И вот возьмите, я начинал с поисковых работ, я вам скажу, что подтверждаемость площадей, прогнозируемых - 50%. Это на нефть-газ. Народные ископаемые, цветные, редкие и прочие металлы процентов 15-20. Это значит нужно взять 10 участков и в 80% случаев, просто прогореть, так будем говорить, просто ничего не найти. То есть здесь нужен подход типа использовать венчурный капитал. И соответственно институты венчурного финансирования вот здесь надо пытаться развивать. Кстати говоря, прекрасный опыт в Канаде вот в этом отношении. И не надо ничего изобретать. Готов велосипед, только его перенять и внедрить. Я не буду о нем рассказывать. Для сравнения, у нас государство само выделяет свои ресурсы и заказывает геологоразведовочную работу, хотя через плохую технологию этих конкурсов, но само на прямую будет выделять деньги. А в Канаде государство спонсирует и через оборот акций вот этих геологоразведывающих предприятий помогает им делать то же самое, но только не напрямую. И не допуская там всевозможной коррупции или возможного кускования, или и так далее этих денег, которые выделяются, так или иначе. А там распределяет и выделяет наиболее эффективное направление рынок, где очень прогрессивный подход. Так вот, заканчивая про природные ресурсы и необходимости развития именно высокорискового капитала и соответственного финансирования в ваших отраслях я бы хотел закончить чем. По моему мнению, разумению модернизация в стране без модернизации его основного хребта: а именно ТЭКА, металлургии и смежных отраслей просто невозможна. Вот если мы этот становой хребет как-то создадим необходимые стимулы, для того чтобы и капитал пришел и длинные деньги пришли, и для того чтобы именно инновации шли от этого производства, тогда вот эти экономические, технологические волны охватят всю нашу экономику. Спасибо.

Кирьян П.А.: Виктор Петрович, а в обмен на длинные деньги налоговые льготы попросят и прочие вещи. Совет федерации разве сможет проголосовать за это?

Орлов В.П.: Значит, представители государственной думы здесь были, депутаты. Они уже высказали, что думает государственная дума. Я сказал, мы палата регионов. Пусть государственная дума инициирует, мы поддержим.

Кирьян П.А.: Напоследок у нас один из самых интересных гостей, человек, который оценит эффективность всех этих трат с привлечением новых инструментов, не вынесет уже вердикт постфактум, видимо, а не до того, как это случиться. Это Бессменицын Михаил Иванович - аудитор счетной палаты.

Бессменицын М.И.: Первое - я хочу оценить эффективность нашей деятельности. Мне кажется, что сегодня состоялся очень продуктивный и конструктивный разговор. Очень важно, что называется договориться на берегу. Здесь шла речь о формировании понятийного аппарата, как раз вот на такого рода конференциях, в результате таких вот дискуссий и формируется тот самый понятийный аппарат, формируется та самая среда, где мы с вами, хотим мы этого или не хотим, но будем действовать завтра в среднесрочной, долгосрочной перспективе ибо, если мы такую среду не сформируем, и не будем действовать в рамках ранее принятых договоренностей, сформировав соответствующий понятийный аппарат, мы просто-напросто с вами останемся на обочине.

Я бы хотел сейчас вот остановиться вот на некоторых вопросах, которые, в том числе обсуждались сегодня и на нашей конференции. Это проблемы, связанные с тем, возможна ли модернизация в России. Я глубоко убежден, что она возможна. Более того, я вам приведу в ходе своего выступления один пример, который говорит о том, что мы уже достигли серьезных результатов на этом направлении. Что, прежде всего нам мешает и что делает счетная палата?

Я вам должен сказать, что счетной палате исполнилось 15 лет в этом году. И в рамках, если не празднования, то фиксирования этой даты, коллегия счетной палаты встречалась с президентом РФ Дмитрием Анатольевичем Медведевым. Это было в январе месяце. И одна из проблем, которая обсуждалась на этой встрече, это как раз была проблема модернизации. И один из вопросов, который тоже обсуждался, это вопрос нашей инвестиционной деятельности. Вот президент поднял один очень существенный вопрос. Сегодня в компаниях с государственным участием, а это фактически столпы нашей экономики, ежегодно в рамках реализации инвестиционных программ тратится порядка 2,5 трлн. рублей. И президент задает вопрос нам: "Знает ли счетная палата, насколько эффективно эти ресурсы тратятся? И что от этого имеет государство?" Я вам должен сказать, что мы вот к этой работе фактически только приступили. Вот, что называется, были только вначале пути. Почему? Потому что вот только по 9 компаниям: это Газпром, Роснефть, РЖД, ФСК, Солколфлот, Связьинвест, Росатом и Интеррал, мы сейчас проводим аудит эффективности реализации инвестиционных программ. И должен вам сказать, что вынуждены были фактически начать с нуля. То есть сначала, что называется договориться на берегу: что же такое эффективность реализации инвестиционных программ. Да, есть постановление правительства. В этом постановлении обозначены 40 критериев, по которым эту эффективность оценивается вообще, бюджетных трат. Но конкретно применительно к каждой компании. Вот мне как аудитору счетной палаты пришлось сначала встретиться с каждым из руководителей, потом создать рабочие группы и эти рабочие группы составили эти критерии эффективности, по которым мы вынесем свой вердикт уже в декабре месяце 2010 года. Я вам должен сказать, такие жаркие споры были, что нам пришлось обращаться, в том числе и к первоисточникам. И вот представителям науки, в том числе и к финансовой академии, для того чтобы подкрепить свои позиции о том, что является эффективным, что является неэффективным. Но есть такие показатели, как рост производительности труда. Так в некоторых компаниях, я не хочу называть их, специалисты, достаточно высокого уровня, говорят, что это для них неглавное при реализации инвестиционных программ. Но я вам скажу, что это главное. И я вот теперь хочу тоже обратиться ко всем нам, чтобы мы в своих выступлениях прекратили бы вот это вот посыпание головы пеплом. О том, что вот у нас нет базы, на который мы могли бы провести вот эту модернизацию, что у нас инфраструктура не такая и так далее и тому подобное. Ничего подобного. Да, действительно, мы отстали и мы отстаем. Почему? По той простой причине, что ведем только разговоры о модернизации этой инфраструктуры и ничего не делаем. Но, например, возьмем тот же железнодорожный транспорт. Уважаемые коллеги, я вам должен сказать, что да на тысячу километров квадратных, если делить - это один вопрос. Но вы меня извините, мы до сих пор с вами можем сесть на поезд в Калининграде и выйти из этого поезда во Владивостоке. Как ни странно. Но надо же сегодня, во-первых, оценить все то, что мы имеем, то есть капитализировать и сказать, что мы имеем на сегодняшний день и, да, модернизировать, выбрать направление модернизации. А мы всего боимся. Я вам скажу, что еще в советский период была отработана схема высокоскоростного движения и были отработаны шесть маршрутов. Первый маршрут - это был Москва-Санкт-Петербург. В начале 90-х создали даже целое акционерное общество, которое должно было за счет привлечения ресурсов со стороны и поддержки у государства, вот построить высокоскоростную магистраль между Санкт-Петербургом и Москвой. Но, если бы это было сделано, Тасунян бы сейчас доехал до Санкт-Петербурга за 2 часа 55 минут, заплатив 80 долларов. Если бы эта работа вот так как она предполагалась, началась бы в 1996 году, она бы в 2000 году закончилась, и за 9 лет этот проект окупился. Почему он окупился? Я так говорю. Потому что в это поверили даже англичане. И англичане выделили 300 млн. фунтов стерлингов для реализации этой программы. И вы знаете, был сделан снос, построено основание, фундамент для вокзала на Московском вокзале в Санкт-Петербурге и была проведена частичная реконструкция на Рижском вокзале здесь в Москве. Но что помешало? А помешало наше вот это забалтывание ситуации. Появились некоторые коллеги технологи, технари, так сказать, и финансисты, которые вот это вот сумели доказать тогдашнему политическому руководству, а точнее Борис Николаевичу, потому что это вышло на вот этот вот уровень. Я отстаивал этот проект, а они пришли и доказали ему, что этот проект не нужен. И таким образом, что мы на сегодняшний день имеем? Мы с вами имеем вот организацию высокоскоростного движения, которую назвать нельзя высокоскоростным, вот Сапсаны – мы там сейчас поотменяли ряд электричек, вызвали, в том числе и социальное напряжение в Тверской области и так далее. И мы сейчас вынуждены пустить половину грузопотока через северную дорогу на 270 км дальше. И едем, то мы не за 2 часа 55 минут и не за 80 долларов. А значительно дольше и дороже. И, в конце концов, мы придем, что вынуждены, будем построить отдельную колею для организации высокоскоростного движения. Вот что значит принимать решения и брать риски на себя. Это негативный пример, но приведу положительный пример, который есть.

Мы говорим сейчас о топливно-энергетическом комплексе, о металлургии, вот только там могут быть инновации. Да, ничего подобного. Модернизация и инновация сегодня есть в таких секторах экономики, как, например, агросектор. И это показывает практика. Практика, например, в той же белгородской области говорит за то, что сегодня можно реализовать эти инновационные проекты не под государственной понятно эгидой, там этим делом занимается губернатор Савченко, но с привлечением капитала с рынков. Что сделали белгородцы? Я в этой области работал, одним из руководителей этой области был в один из периодов, и знаю эту область изнутри. В советский период эта область производила 260 тысяч тонн мяса, и за это первый секретарь обкома партии получил героя социалистического труда. Тогда тоже просто так героев не давали. Я вам точно говорю. Значит, на сегодняшний день, в результате того, что власти области в рамках реализации сегодня национального проекта по агрокомплексу, нашли возможность и вместе с финансовыми структурами, прежде всего со сберегательным банком привлекли около 80 млрд. рублей, причем под схемы достаточно интересные. Они часть гарантировали бюджетам, часть заложили, даже имущества дали в залог имущества области дали в залог сберегательному банку и привлекли эти ресурсы. Привлекли ресурсы, построили вот эти новейшие комплексы по производству мяса птицы и мяса свинины, перевели в залог Сберегательному банку и на сегодня они произведут 1 млн. тонн мяса. Если в тот советский период на производстве 260 тонн мяса было занято 60 тысяч человек, то сегодня миллион тонн мяса производят у них 15 тысяч человек. Вот вам пример модернизации. И думаю, что для каждого субъекта, для каждого конкретного случая необходимо вот такая проработка вопроса, которая позволила бы выйти вот на такие результаты.

Что касается 94 закона, не могу об этом не сказать. Я вам должен сказать, что Роман Евгеньевич, как человек, во-первых, представляющий правительство, а правительство поддерживает этот закон, а во-вторых, являющийся и главным бухгалтером сегодня в стране, наверное, он против закона вступить не может. Но то, что там есть недостатки, то, что там есть недоработки и то, что вот та экономия, о которой он говорит, она действительно есть при торгах. Является ли она экономией или является это тормозом в развитии экономии - это большой вопрос. И все это надо обсуждать. Вот здесь вот приводили примеры, вот то, что снижается, Алла Георгиевна знает, что он на 30% снижается, я знаю на сколько. Я вам приведу один пример, когда по этому 94 закону торговался заказ на оценку имущества, которое должно быть реализовано минобороной, цена лота с 200 тысяч снизилась до минус 40 тысяч. То есть оценщик готов заплатить и он заплатил в бюджет для того чтобы заняться этой работой. Скажите мне, где здесь экономический смысл?

Кирьян П.А.: Какая-то заинтересованная оценка была.

Бессменицын М.И.: Я не знаю. Я веду речь об экономическом смысле. Об заинтересованности там должны вести речь другие органы у нас в стране. Поэтому я еще раз хочу сказать, что я рад, что была организована такая площадка, на которой прошла очень серьезная дискуссия и думаю, что этот предметный, конкретный разговор есть как раз тем шагом, который необходим всем нам для движения вперед. Спасибо.

Алла Георгиевна: Уважаемые коллеги, у нас выступило 10 человек и я очень рада, что за такие интересные программы взялись две организации: агентство экономических программ и международная гильдия финансистов. Мне хочется считать, что вот эта площадка, которую мы нашли для дискуссии, она должна потихоньку охватить буквально все основные направления модернизации. И разговор у нас должен быть обязательно конкретный. Мы постараемся привлечь самых интересных людей, которые занимаются этими проблемами, с теми идеями, которые они могут нам высказать для нашего совместного обсуждения. Главное, чтобы это было обсуждение заинтересованное, позитивное, даже критикуя надо обязательно думать о том, что критика не ради критики, а критика ради того, чтобы принять какой-то позитивное решение для ликвидации недостатков. Вот к этому я вас призываю и благодарю нашу очень уважаемую аудиторию за то, что вы сегодня здесь. Мне хочется пожелать вам богатырского здоровья, отличного настроения, удачи, успехов, новых идей и главное вера в то, что мы все можем, мы все преодолеем, лишь бы у нас было горячее желание на первое место поставить человека и делать все во имя его, во имя его блага, во имя того, чтобы поколения жили лучше и лучше. И для этого нужно очень трезво посмотреть на то, какими ресурсами мы располагаем, что мы можем привлечь? На каких условиях? Тогда это будет серьезный разговор грамотных людей. И очень важная проблема - это ликвидация финансовой безграмотности. Это то, что нам просто, честно говоря, мешает выстраивать целый ряд схем, которые могли бы работать на нашу экономику. Спасибо вам за внимание.